Книга Симбионт 3, страница 82 – Валерий Гуминский

— Как будет угодно, Наталья Александровна, — Карп поклонился в её сторону, а мне показалось, что это был заранее отрепетированный спектакль. Чародей не мог не знать, кто именно станет заложником от Шуйских. И разыгрывать перед гостями самопожертвование красивой девочки — такая себе попытка психологического давления. Вот и отец даже бровью не повёл. Сидит себе спокойно, ногой покачивает и коньячок попивает.

— Следует напомнить и господину Дружинину, что любая попытка обойти клятву закончится смертью аманата с вашей стороны, — Карп перевёл взгляд на отца.

— Я в курсе, — откликнулся отец.

— В таком случае позвольте закончить, господа, — чародей Шуйских слегка поклонился. — Завтра встречаемся в старом флигеле. Ваша Светлость, готовы ли вы присутствовать в качестве наблюдателя? — вопрос предназначался князю Буйносову-старшему.

— Охотно, — кивнул Глава Рода. — Но я бы хотел быть там вместе с сыном. Нет ли каких-нибудь ограничений? Что там говорится в древних книгах?

— Если участники не против…

— Думаем, что хозяева имеют право выступить сторонними наблюдателями, — решил за всех канцлер непререкаемым тоном и поднялся на ноги. — Если вопросов больше нет, позвольте нам удалиться. Нужно как следует отдохнуть перед завтрашним событием.

Никто не возражал. И библиотека довольно быстро опустела.

* * *

Вечерний парк был великолепен. Подсвеченные фонарями деревья отяжелели от налипшего на ветвях по-настоящему первого снега и стояли притихшие, словно не веря, что пришла зима. Статуя русалки, возвышающаяся в середине чаши фонтана, как будто накрылась невесомой белой пелериной и замерла в оцепенении. Густые хлопья продолжали сыпаться с бархатисто-чёрного неба, и было удивительно светло. Розовел горизонт, подсвеченный электрическими огнями города, вокруг стояла оглушающая тишина.

Я с удовольствием хрупал по заснеженной дорожке и дышал полной грудью морозным воздухом, насыщенным озёрной влажностью. Наклонившись, собрал в горсть побольше снега, сформировал липкий шар и начал неторопливо катать его. Когда шар стал достаточно большим, я критически оценил его и оставил возле дорожки. Принялся за второй. Постепенно увлёкся, не обращая внимания на холодные руки. Изредка дышал на них и продолжал строительство сказочного персонажа. Больше всего переживал, что большой ком развалится, когда начну водружать его на первый шар. Но обошлось. Голову я «состряпал» быстро. Закончив работу, отошёл подальше, оценивая снежную скульптуру. Снеговик получился кособоким, словно принял на грудь излишне много горячительного, и теперь пытался добраться до дома, с усилием балансируя на ходу.

Отломив у ближайшего кустарника веточки — да простят меня Буйносовы, но снеговику руки тоже нужны — воткнул их по обе стороны среднего шара. Почесал затылок. Для глаз подошли бы камешки или угольки, да где их сейчас взять? Вспомнил, что вокруг фонтана шла гравийная дорожка. Сбегал туда, разгрёб снег и выбрал два подходящих тёмных голыша. Осталось сделать нос. Вздохнув, потопал по проторенной дорожке к кустарникам, облепленным снежными шапками, сломал ещё одну веточку и вернулся, чтобы воткнуть её в качестве носа. Не просить же морковку у кухонных работников, дурачком посчитают.

— Нос-веточка совершенно ужасен, но сам снеговик страшно мил, — раздался за моей спиной девичий голос. Я в пылу творения даже не расслышал шагов княжны.