Книга Симбионт, страница 186 – Валерий Гуминский

Жадно хватая ртом нагретый и пахнущий почему-то железом и чем-то ещё острым воздух, я подошёл к копошащемуся Горыне и без всяких рефлексий отсёк ему голову. Потом схватил за волосы, и не обращая внимания на льющуюся кровь, водрузил её на постамент. Алтарь заворочался, как живой, и впитал в себя долгожданную пищу. Ему плевать, чью кровь пить.

Оглядевшись по сторонам, я остановил взгляд на Казиме; ближник графа с трясущейся рукой направлял в меня пистолет, стоя в самом дальнем углу.

— Мышь трусливая, — мои губы раздвинулись в ухмылке. Голос Субботина вырывается из моего рта хрипло и угрожающе. — Так ты своего хозяина защищаешь?

— Не подходит ко мне, тварь! — Казим вцепился в рукоять и второй рукой.

— Нельзя стрелять у Алтаря, дурашка, — я ловко провернул ятаган в воздухе, сбрасывая капли крови и огненные лепестки роз на пол. Очень красиво получилось. — Иди сюда, докажи, что ты боец, а не дешёвка.

— Сдохни! — рявкнул телохранитель и всё-таки выстрелил.

Я не знаю, откуда пошёл запрет стрелять вблизи ложа Ока Ра. Но мне с самого детства вдалбливали в голову эту странную аксиому. Проверить, что же случится с человеком, вздумавшим палить из огнестрельного оружия возле Алтаря, до сих пор не представлялось возможным. Господин Кузнич объяснял это так: якобы, Око — это древнейший артефакт, созданный природой ли, Господом нашим ли, а то и какими-то внеземными цивилизациями, настроен только на чистое железо и кровь. Магия не любит пороха, поэтому любой выстрел рядом с ложем грозит отступнику жуткой смертью.

Грохнувший выстрел мгновенно взбаламутил воздух в подвале и сгустил его до состояния полупрозрачного киселя, сплющив пулю в комок и уронив её на пол. Субстанция льдисто-синего цвета взметнулась из чаши Алтаря вверх, как разъярённая кобра, на которую неосторожно наступили в момент весеннего пробуждения, и заметалась между нами, выбирая цель. И нашла, что подтверждало старую истину: Око Ра всегда знает, кого наказать или отблагодарить.

Казиму в грудь ударили ледяные крылья, рассекая его на несколько частей, одновременно с этим впитывая в себя брызнувшую во все стороны кровь, и даже ту, которая растеклась на полу. Сегодня у Алтаря пиршество, не иначе. Я благоразумно застыл на месте, понимая тщетность своих потуг спастись бегством. Во-первых, крылья смерти быстрее. Во-вторых, пока буду крутить колесо кремальеры, меня постигнет участь Казима. Так и так — хана. И хорошо бы вместе с графом, который тяжело зашевелился, пытаясь подняться с пола. Этого гада нельзя оставлять в живых, если мне суждено здесь сдохнуть.

Но… пронесло. Крылья, наверное, удовлетворились той кровью, что так щедро поделился с ними Казим, затрепетали под потолком и нырнули в чашу Алтаря. В подвале словно очищающая гроза пронеслась. Остро запахло озоном, кровь в жилах заиграла от притока энергии. Субботин, до сих пор руководивший моими поступками, и не думал отдавать управление. И правильно. Ведь ещё предстояло пробиться наверх, где два десятка людей графа ждут окончания ритуала.

Шагнув к чаше, я без зазрения совести цапнул теперь уже ненужный Горыне кристалл и затолкал его под рубашку. Потом отыскал взглядом Татищева, подошёл к нему, схватил за волосы и потянул на себя.

— Не надо! — прохрипел граф, видимо, испугавшись, что я ему так же отрежу голову, как и чародею.