Книга Герои чужой войны 2, страница 46 – Валерий Гуминский

Солнце и свежий речной ветер сделали свое дело. Кижи, казавшиеся мне мрачным и нелюдимым местом, понемногу оживали. Гномьи дома, больше похожие на приземистые, построенные из камня блокпосты, только чуток облагороженные, тянулись ровными рядами вдоль дороги. Изредка вбок ныряла широкая наезженная тропка и шла куда-то вниз. Надо полагать — к реке. Я тщательно следовал инструкциям Фибура, но изредка спрашивал прохожих, как проехать в нужное мне место. Лучше гномов свою столицу не знал никто. Люди и эльфы, нет-нет да попадавшиеся навстречу, пожимали плечами и говорили, что старый город они знают плохо. А я подозреваю, что туда с неохотой суют нос. Гномы, сами привереды, очень не любят, когда по их улицам разгуливает кто-то из представителей других рас. Что поделать, такая психология у горных затворников. Мало что их вытащили за уши из штолен и подземелий — принцип неприятия чужаков остался у них в крови. И все же городской образ жизни постепенно меняет этих приверед. Мне довольно обстоятельно и деловито объяснили, как побыстрее проехать к нужному месту.

Сориентировавшись по указанным Фибуром меткам, я подъехал к дому Фарина и нерешительно замер перед забором, сложенным из речного крупного камня, в которую была врезана широкая дверь, способная пропустить не только крупного гнома, но и моего Мишку. Дубовая, потемневшая от времени, она была оббита полосами, а по краям то ли для крепости, то ли для красоты мастер прошелся заклепками. По верху забора шли железные штыри с острыми наконечниками. От злыдней или пронырливых мальчишек, любящих залезать в чужые сады. Интересно, есть ли у Сигвики сад? Я привстал на стременах и с любопытством взглянул через забор. Сад был. Я видел верхушки яблоневых деревьев, провисающих под тяжестью наливающихся плодов. Над крышей дома вертелся на ветерке флюгер в виде какой-то непонятной птицы. Само же строение мне рассмотреть не удалось. Помешал голос:

— Пошто чужое добро высматриваешь?

Я резко сел в седло и повернулся. Снизу на меня с тяжелой подозрительностью смотрел гном, засунув пудовые кулаки в карманы короткого плаща из плотной ткани. На ногах у него были сапоги с блестящими пряжками. Свободные темные штаны были заправлены в голенища, а на правом колене зияла свежая заплата, умело подобранная под цвет основной ткани. На голове — картуз, свернутый набекрень как у молодца-ухаря. Еще сигареты не хватает и ножа за пазухой.

Черты лица, скрытые густой кудрявой бородой темно-рыжего цвета, чем-то неуловимо напоминали Фарина. Большой нос с черными точками сальных желез, полные губы, маленькие бегающие глаза дополняли не слишком приятный облик спрашивающего.

— Это ведь дом Фарина, сына Бавирила, уважаемый? — вежливо спросил я, нависая над гномом. Тот чувствовал себя не очень уверенно в такой позиции, и отступил на несколько шагов назад.

— Он самый, — гном внимательно посмотрел на меня. — А тебе чего здесь надо? Хозяина давно нет. Он службу несет на Базе. Цельный год и еще с хвостик вестей от него нет.

— Я как раз по этому поводу.

— Вот как? — вопреки своим страхам гном шагнул чуть ли не под копыта Мишки и схватился жилистой рукой за стремя. — Есть письмо?

— Я все расскажу его жене, — успокоил я коня, косящегося на недомерка. Неизвестно, что в голове животного творится. Может, прицеливается, куда лучше засветить копытом или укусить наглеца хочет.