Книга Герои чужой войны, страница 70 – Валерий Гуминский

— Тогда тебе будет легче, — эльф даже не поинтересовался, где я успел вступить в бой с лесовиком. Признаюсь, меня такое отношение покоробило. Я честно считал, что стычка с тойоном для меня останется вершиной боевого искусства, чтобы потом, в старости, можно было предстать перед внуками героем эпоса «Кос побеждает своего первого врага». Первого? Пусть он и останется единственным, тем более, мне помогла Иримэ, не лукавь хотя бы перед собой, Кос!

Так я и оказался в палатке, где проживали два бойца, до сих пор не появившиеся на моем горизонте. Я устал ждать официального представления и завалился спать на свободную шконку. Спал долго и без сновидений, пока не расслышал сквозь исчезающую дрему негромкие голоса.

— Каков наш сосед! Дрыхнет без задних ног! И это его мы должны обучать? — голос звонкий, мелодичный, словно принадлежит совсем еще мальчику, не вступившему в пубертатный период, когда гормоны начинают творить чудеса в организме.

— Леманиэль подложил нам хорошую такую свинью, — задумчиво произнес второй невидимка где-то у меня над ухом, более зрелым, но таким же звучным голосом.

Я насторожился. Намек какой-то гниловатый. Встать и врезать как следует? Чего наглеть-то? Я же не обзываюсь! Медленно открываю глаза и вижу двух верзил, сидящих напротив меня на одной из застеленных кроватей. Солнце уже перевалило далеко за полдень, в палатке стало слегка жарковато, и, если бы не откинутый далеко в сторону полог, можно было бы задохнуться.

Эльфы! Ну, кто бы сомневался! Меня же сразу предупредили, что здесь лагерь ушастиков! Изощренный садизм в лучших традициях авантюрных романов? Как я буду жить с этими снобами?

— Aiya, atan^[3]! Как тебя зовут? — обладатель звонкого голоса заметил, что я разглядываю их из-под опущенных век. Вот же глазастый!

Я рывком сел на постели, хмуро посмотрел на эльфов. Точно, звонкоголосый почти мальчишка, черты лица сглажены, какие-то мягкие, не обрели необходимой для матерого мужика твердости и брутального презрения ко всему происходящему вокруг него. Пацан! Второй, сидевший рядом с ним, был чем-то неуловимо похож на своего соседа, но отличающийся странным перекошенным лицом. Я вгляделся и понял, что эльфа портит рваный рубец, протянувшийся вдоль щеки и затронувший уголок губы. Словно рот ему раздирали когтями.

— Да он немой! — удивился молодой. Он пощелкал пальцами в воздухе, словно привлекал внимание публики.

— Чего расщелкался? — буркнул я. Как-то надо налаживать контакт. — Я же не обезьяна с гранатой! Вижу вас прекрасно, чего и вам желаю!

— Ого! Заговорил! — пацан вскочил, не обратив внимания на «обезьяну» (видимо, это животное было ему знакомо, как и граната?) и с веселой улыбкой, присущей всем эльфам, пока жизнерадостность бьет ключом и не сталкивается с суровой действительностью, подошел ко мне. Руку подавать не стал, лишь упер кулаки в бока, и стал похож на сварливую старуху из сказки Пушкина. — Имя-то назовешь?

— Зовут меня Кос, я — попаданец, — представился я со всей серьезностью, пристав с постели. Даже голову слегка наклонил. Руку тоже не спешил протягивать.

— Это как? — удивился молодой эльф.

— Профессия такая: попадать, куда не следует, — пояснил я охотно, — ну, а как зовут тебя, юноша?

Эльф вспыхнул от моей подколки, но с выдержкой и самообладанием у него было все в порядке.