Книга Герои чужой войны, страница 41 – Валерий Гуминский

А Зорица красивая женщина! Высокая, статная, кожа лица светлая, густые темные волосы сложены на затылке в сложную прическу. Несмотря на возраст и наличие детей (про сыновей, находящихся в каком-то полевом лагере я хорошо расслышал) у нее была удивительно тонкая талия. Я очнулся. Воевода пристально смотрел на меня, уже скинув кольчужную рубашку.

— Куда уплыл? — поинтересовался он. — Глаза поволокой затянулись. На женку мою загляделся?

— А-кх, — что-то невнятное прошипел я, густо краснея от стыда. Вот же паразит! Заметил!

— Ладно! Пошли перекусим! — воевода добродушно хлопнул меня по плечу своей широкой заскорузлой ладонью и первым шагнул в соседнюю комнату. Здесь, наверное, было место для столования. Вдоль стены стояли два шикарных резных буфета, полных разного хозяйского добра от стеклянных кубков до больших глиняных расписных горшков. Три окна с вставленными в рамы стеклами давали много света, поэтому нужды для свечей не было. Да и свечам в этом доме было не место. Я увидел такие же фонари, как и на таможне, а значит, газификация населения шла ускоренными темпами! В светлице нас ждал накрытый стол. Зорица улыбнулась мне и широким жестом пригласила присаживаться. Служанка Дарена, молодая полная деваха с россыпью конопушек на лице и на носу, с нескрываемым любопытством уставилась на меня. Она суетливо смахнула тряпкой с лавки несуществующие пылинки и под недовольным взором хозяйки испарилась за занавеской. Думаю, что она теперь будет рассматривать меня из укрытия, не рискуя попасть под горячую руку Зорицы.

Мы остались одни. Жена Онагоста слегка поклонилась и вышла из светлицы за ту же занавеску, куда ранее ушла служанка. Я с любопытством ожидал звук затрещины за подглядывания, но ничего не произошло. Видимо, Дарена оказалась девушкой сознательной и ответственной. Лишний раз под хозяйскую руку попадать не захотела.

— Насыщайся, — кивнул воевода, — а о деле потом поговорим.

Сам он ел немного, словно сытый кот, отщипывая от жареной рыбы кусочки, больше припадая к кубку с вином. И ждал, пока я не утолю первый голод.

— Не мечи, как голодный орк, — заметил он, — после баньки попируем. Подойдут мои друзья, подумаем, порешаем. А теперь говори, кто ты и откуда.

— В письме написано, — урчал я, разрывая мягкие волокна утиной ножки.

— Ай, да на что мне писанина? — хмыкнул Онагост, откидываясь на резную спинку хозяйского стула. — Мне важно от тебя самого услышать историю.

И я рассказал ему всю правду. Это было моей благодарностью за приветливость и пищу. Воевода слушал меня внимательно, но лицо его ни разу не изменилось, как было эмоционально нейтральным, так и осталось после того, как я закончил свою эпопею. Он хлебнул вина, поставил бокал на стол и отодвинул его в сторону.

— Надо же, никогда бы не подумал, что Врата начнут пропускать через себя снова.

— Он настолько известен? — я, конечно, имел в виду портал. Мне как-то привычнее было называть его так. И воевода хорошо меня понял.

— Да к нему чуть ли не каждый год паломники ходят, — усмехнулся воевода, — ну, кроме трех последних лет, как только тойоны стали убивать всякого, кто хоть лишний шаг за бобровую плотину сделает. Все ждут чуда, безмозглые чудаки.

— Почему безмозглые? Что в таком желании плохого? Научный интерес, романтика….