Книга Герои чужой войны, страница 234 – Валерий Гуминский

Успокоившись, мы отправились работать дальше. Пока Томак собирал в кучу валежник, я нарубил жердей. И как только закончили — на нас упали первые капли.

— Все! Шабаш! — завязывая узел на веревке, сказал я. — Тянем наверх!

Мощный раскат грома потряс окрестности. Потом еще один. И тут хлынуло. Как будто открыли разом все краны. Плотная стена дождя скрыла от нас башню. Отчаянно ругаясь, мы с натугой потянули за собой большую кучу стратегического топлива, и промокшие насквозь, ввалились в башню. Кучу пришлось лихорадочно разбирать и закидывать под крышу. Плевать на одежду — дрова бы не успели отсыреть. И вскоре мы грелись у костра, втягивая в себя запахи жарящихся на прутьях кусков мяса.

— Зачем ты натащил столько валежника? — полюбопытствовала Кели, когда мы утолили первый голод. — Башню поджечь хочешь?

— Сигнальный костер буду готовить, — ответил я, — как только дождь прекратится.

— Зачем? Кому сигналы подавать?

— Чуйка у меня, — пожал я плечами, — то есть внутренняя потребность поднять всю эту кучу дров на самый верх и запалить костер до небес.

— Но мы еще далеко от побережья, — возразил Томак. Он тоже не понимал моего желания. — Кому здесь сигналить? Зайцам или лесовикам? Тойоны точно первыми прибегут.

— Давайте, просто сделаем это, — посоветовал я спокойно, — а ругать вы меня можете сколько угодно. Никому же от моего каприза хуже не будет. Томак, сейчас мы поднимем жерди на промежуточную площадку, а ты изготовь из них щит. Перегородим лестницу. Все дрова придется тоже туда же стаскать. Пока идет дождь — пусть находятся на площадке. Будем сидеть до окончания непогоды. Вон, как разыгралась!

Толстые стены башни скрадывали шум дождя, и какова его сила, мы могли видеть в открытом проеме двери. Сплошная стена воды, заливающая землю вокруг строения. Если так будет продолжаться, вода хлынет внутрь.

— Поработаем, леди и джентльмены! — предложил я. — При такой погоде скоро стемнеет, надо приготовиться к ночлегу.

Томак бросил в костер дочиста обглоданные кости дрофы, вытер пальцы о голенища сапог и с готовностью вскочил. Мы стали перетаскивать жерди и валежник наверх, а Кели подхватила то, что полегче: сухой лапник с пожелтевшей хвоей. На сегодня он будет у нас вместо подстилки, а при случае — хорошим кормом для костра. Не хотелось думать, что я все это делаю не напрасно — подспудно давила какая-то нехорошая мысль, словно ожидал пакость от судьбы. Может, чувства обострились? Становлюсь экстрасенсом? Вспомнился сон, где я с высоты обозревал бой своих друзей возле портала. Почему бы не попробовать снова такой трюк? Я очень беспокоился за Грэма и Мавара. Получается, что им все-таки удалось оттянуть на себя преследователей. Только вот радости от этого было совсем мало.

Во сне я ничего не видел. Беспробудная тьма, словно в черную яму провалился. Закрыл глаза — открыл глаза. Мутный рассвет, шелестящий шум дождя за стеной. Сняв руку Кели со своей груди, вынырнул из-под комбинезона в прохладу помещения. Поежившись, посмотрел на скорчившегося на своем лежаке Томака, широко, с хрустом в челюсти, зевнул и выглянул в окошко. Дождь продолжался, но уже не был таким напористым и упругим. Лениво моросил, заливая луговину. Со стороны оврага слышался какой-то рокот, словно там катали большие камни. Что за хрень? Неужели дождь наполнил овраг, и теперь мутные потоки несутся по дну, углубляя его? Набрав в пересохший рот слюну, плюнул вниз и решился пойти на смотровую площадку. Выгляну на пару минут, огляжу окрестности. Заодно утренний душ приму.