Книга Герои чужой войны, страница 119 – Валерий Гуминский

— Это всего лишь падение метеорита, — пробурчал я скорее для себя, чем для чужих ушей, — и оно никак не влияет на желание аристократов устроить свои булки в теплом месте.

Идущий впереди меня Томак тихо засмеялся, услышав мои слова.

— Знакомая история? — не оборачиваясь, заинтересовался он.

— Еще как! Благодаря попаданию в ваш мир, я понял, что люди разные — а цели одинаковые. Все для своего блага. Нихрена не меняется.

— Разве благо для своей семьи — это плохо? — удивился Томак.

— Для семьи — хорошо, но ведь и в этом случае для достижения цели многие переступают некую черту, которую ни в коем случае нельзя пересекать, — не сдавался я. — А потом семья расхлебывает результат авантюры.

— Я слышала в детстве притчу от своего деда, что раньше мир был единым, — подала голос Кели, — но пороки общества настолько рассердили Творца, что он расслоил реальности в надежде, что какие-то расы спасутся от разрушающей жажды власти.

— Держите карман шире, — присоединился к нашему разговору Фарин, — спасутся…. А для чего возвели порталы? Разве не для того, чтобы зараза проникала в другие миры? Идея Творца была в другом…

— А ну, тихо! — шепотом рявкнул Грэм. — Разговорились! Мавар, что там?

— Показалось, — выдохнул эльф, выглядывая из-за раскидистого дерева, — думал, опять орки. Подождем еще немного, а потом пойдем дальше.

Я накинул капюшон, вытащил из-под ремня пистолет, который теперь далеко не убирал, проверил ход курков и заряды, тихо вздохнул. Не верил я в случайности, ну, разве кроме той, которая перекинула меня в гости к эльфам и гномам.

— Пошли! — махнул рукой Грэм.

Хват первым метнулся по изуродованной земле, легко перепрыгивая через земляные увалы, поросшие низким кустарником и травой, и через поваленные деревья. Мы же не лезли наобум, опасаясь повредить свои ноги. Булыжники то и дело попадались нам в самых неожиданных местах; словно кто-то специально накидал их в стародавние времена, а по прошествии многих лет камни вросли в почву. Я то и дело цеплялся за них носком сапога, чертыхаясь и плюясь.

— Дорог нет — одни направления, — я вынес свой вердикт.

— Под ноги иногда смотри, — посоветовала Кели, — смотреть на тебя страшно. Никогда по лесу не ходил?

— По такому — нет.

Мавар резко изменил направление. Теперь мы устремились в лощину между двух уродливых холмов, за которыми явственно проглядывались развалины какого-то величавого здания. Чем ближе подходили к загадочному строению, тем тяжелее приходилось пробираться через колючий кустарник, опутавший редколесье. Фарин и Томак выступили вперед и своими боевыми топорами стали расчищать путь к развалинам, оказавшимися той самой виллой, о которой и шла речь. Вначале мы миновали осыпи белых камней, оказавшимися бывшим забором, потом вошли во двор. Слева от нас шумел дикий яблоневый сад, усыпанный белым цветом. Кустарник, посаженный когда-то для декоративного украшения, разросся до небывалых размеров, и стал похож на настоящий лес.

Бывшая когда-то красивым зданием в этой лесной глуши вилла представляла собой одноэтажную постройку, вытянувшуюся в юго-западном направлении, со множеством комнат, если судить по обвалившимся оконным проемам в стенах. Фронтон здания был разрушен очень сильно, словно по нему со всей дури лупили каменными снарядами из требюшета. Широкая лестница с сохранившимися кое-где балюстрадами и вазонами из белого камня вела в дверной проем, состоявший, видимо, из двух половин массивных полотен. Одна так до сих пор и висела, опасно накренившись в нашу сторону. Крыши не было совсем. Деревянные стропила давно провалились вовнутрь, и заливаемая дождями и засыпаемая снегами вилла постепенно доживала свой век. Камень еще стойко держался, разрываемый корнями молодых деревьев и кустарников, но рано или поздно уступит бешеному напору растительности.