Книга Принцип равновесия, страница 33 – Валерий Гуминский

— Сударь, задержитесь, пожалуйста, на минутку!

— Если только на минутку, — я остановился, развернулся и подошёл поближе, но на такое расстояние, чтобы собака не вздумала на меня прыгать. А то мало ли, что ей в голову взбредёт. Видно, что дрессированная, но осторожность не помешает.

— Вы, часом, не из новых хозяев особняка Матвеевых? — спросил мужчина.

Я пригляделся к нему. Лет шестьдесят, крепкий, сухощавый, никакой обрюзглости на лице, аккуратная щетинка без усов только усиливают этакую лёгкую брутальность. Глаза цепкие, всё замечающие. Несмотря на простецкую одежду, этот человек имеет определённый статус в обществе.

— Угадали. Это мы заехали на днях.

— Я князь Сицкий, Иван Иванович, — представился мужчина. — Живу неподалёку, можно сказать — напротив вас. Трёхэтажный особняк с терракотовой черепицей и флюгером в виде чёрного кота.

— Колояр Волоцкий, — кивнув, представился я в ответ.

— О, даже так? — удивился Сицкий. — Мой сосед — Первородный! Неожиданно и приятно.

— То есть вы не относитесь предвзято к Первородным? — уточнил я, поглядывая на лежащего у ног князя пса. Интересная порода, неуловимо похожая на турецкого акбаша. Возможно, помесь с каким-нибудь волкодавом. Не большой знаток, но видел подобных собачек в Семиречье. Правда, в том регионе своих бойцовых пород хватает.

— А почему я должен относиться к ним предвзято? — усмехнулся Сицкий. — Ничем не отличаются от нынешней аристократии, разве только остаются приверженцами тех норм, законов и кодексов, кои сами создали.

— Ну да, есть такое, — я кивнул, особо не втягиваясь в этот спор. — Можно вопрос, Иван Иванович?

— Конечно, задавайте. Вы здесь человек новый, с удовольствием вас просвещу.

— Я тут пробежался по берегу реки, а тропка меня увела далеко в сторону. Выскочил к какому-то посёлку, увидел пепелище… Заинтересовало, чья это усадьба была?

— А-ааа! Вон вас куда занесло! — покивал Сицкий. — Там раньше усадьба рода Пронских была. Три года назад произошёл очень сильный пожар. Пронские погибли все, как и их охрана, и слуги…

— Пожар? — я скептически посмотрел на князя, испытывая дежавю.

— Откровенно говоря, — тот понизил голос и даже приблизился ко мне поближе, — в эту версию никто из тех, кто знал Пронских, не верит. Они чем-то не угодили господину Елизарову, если вы знаете, кто это. Возникла очень долгая тяжба, кончившаяся трагедией. Вот и пошли слухи, что тот пожар состоялся исключительно по прихоти советника императора. Люди слышали выстрелы, крики, а магические конструкты, применявшиеся в ту ночь, буквально перепахали ландшафт. Это сейчас всё заросло, а тогда до самого берега Сетуни овражки да холмы новые образовались.

Я вспомнил, что действительно видел холмистую равнину, простиравшуюся от сгоревшей усадьбы до молодого подлеска. Она уже вся заросла травой, но бугристая поверхность бросалась в глаза своей неестественностью. Словно бульдозер без всякой системы сгрёб землю в десятки кучек, да так и оставил.

— Значит, виновников не нашли? — на всякий случай уточнил я, хотя ответ лежал на поверхности. — Император ведь должен же как-то реагировать на подобные эксцессы. Как-никак, целый Род уничтожили.

А Долгорукие отреагировали на гибель Волоцких? Ага, так и с Пронскими вышло!

— Следствие назначили, но… — Сицкий пожал плечами. — Вы же знаете основное правило следователей: главное, на самих себя не выйти.