Книга Принцип равновесия, страница 209 – Валерий Гуминский

— Судя по напористости, с которой вы задаёте опасные вопросы, вами получен доступ к архивным документам, — задумчиво проговорил князь Андрей Владимирович, вертя в руках пустую чашку. — А они в природе существуют только в хранилище клана Долгоруких и в качестве архива Пронских, который, скорее всего, уничтожен. Но я не верю, что император позволил вам даже одним глазом посмотреть на эти бумаги.

— Почему? Не потому ли, что предок Волоцких являлся подписантом «Договора Двенадцати»? — Я играл если и не ва-банк, то довольно рискованно. Но эту историю надо было понять, расставить все точки над «i» и определить, кто союзник, а кто враг. И только потом разговаривать с императором. В конце концов, подписание нового договора могло снять напряжение в аристократическом обществе. В первую очередь я хотел обезопасить свою семью, получить гарантии хотя бы лет на триста. Это в идеале. Как получится на самом деле, знает только Бог.

— Как вам удалось раскопать информацию, что Волоцкие являются гарантами подписи на «Договоре Двенадцати»?

— От деда Тримира мне достались не только Курганные Земли и богатое наследство, но и кое-какие документы, — наполовину соврал я. — В них есть указание на пресловутый «Договор» и подтверждение, что Волоцкие имеют право голоса при выборе нового Великого князя русского престола.

— Интересно, — Курбский почесал мочку уха. Выглядел князь озадаченным. — Неужели ваш дед настолько сблизился с Пронскими, что те отдали ему часть важного архива?

— Ну, часть — громко сказано, — расслабился я, поняв, что угодил в цель. — Но документы есть.

А почему я, кстати, не заинтересовался бумагами деда Тримира, когда узнал о наследстве? Ведь до сих пор в банковской ячейке немецкого «Альянс-банка» лежит портфель с документами и самые ценные артефакты, найденные на Курганных Землях. Одни только древности могут знатно обогатить меня, но сейчас дело не в них. Ещё бы Жароха найти! Не верю я в его смерть!

— Интересно, — повторил Андрей Владимирович, глядя на меня как-то иначе. Опаски в его глазах я не увидел, но и желания откровенничать — тоже. — Почему вас заинтересовала пресечённая линия детей и внуков Гостомысла?

— Потому что она не пресечена, князь, — честно ответил я. Пусть у меня не было никаких подтверждений своему слову, но именно в этой плоскости лежала отгадка, почему Долгорукие из века в век так тщательно пропалывают грядки с одарёнными, а Пронские крепко держали в руках первый клан Руси. Кто-то из детей Вадима, Избора или дядьки их Будигоста остался жив, но был вынужден скрываться под чужими именами.

— Это не доказано, господин Колояр, — покачал головой Курбский, но как-то неуверенно. Или я заронил семя сомнения, или он что-то знал. — В Банке одарённых нет крови потомков Гостомысла. Нельзя проверить генетические маркеры, чтобы с уверенностью сказать, что некий боярин Пупкин является потомком Вадима или Избора. Да и не хранится кровь так долго. Каждые пятьдесят лет проводится обновление Банка. Кровь по прямой линии держится дольше — сто лет. И тем не менее… Это довольно кропотливая работа, с понятной отчётностью. Как видите, кровь Гостомыслов рано или поздно могла проявиться, но этого не произошло.

— Или её намеренно скрывают.

— Мы говорим на очень опасную тему, господин Волоцкий, — голос князя Курбского заледенел. — Я даже не хочу её затрагивать больше положенного. И вам мой совет: не пытайтесь играть в сыщика. Лучше от этого никому не станет.