Книга Принцип равновесия, страница 169 – Валерий Гуминский

А потом долго лежал с открытыми глазами и улыбался, ощущая полное умиротворение. День начавшийся так плохо, закончился на великолепной ноте.

Примечание:

[1] Автор ни в коей мере не пытается преподнести одну из версий истории Руси как истинную, а всего лишь сконструировал альтернативу для вселенной этой книги, взяв за основу «Договора» Будинский изборник.

Князь Залесский особенно не любил ежедневные доклады главному советнику императора. Тридцать лет назад именно Елизаров каким-то образом стал приближённым императора Дмитрия Ярославовича, ловко оттерев князя в сторону. Интриганом Матвей Александрович был ещё тем. Мало того, так ещё и возглавил Палату Внутреннего Контроля, в коей должности и пребывал там десять лет. Залесский же получил «всего лишь» должность руководителя Службы Безопасности Внутреннего Контроля, одного из отделов силового кабинета. Когда Измайлов полностью сосредоточился на курировании всех государственных Палат, только тогда Аркадий Степанович занял место Главы ВК.

Со временем злость прошла, но отношения между двумя мощными фигурами, стоящими за спиной Долгорукого, оставались прохладными. Каждый просчёт князя (вернее, его подчинённых) Матвей использовал на всю катушку, выставляя того в не самом лучшем виде. Но император дорожил обоими, поэтому лишь изредка прибегал к порке, вызывая их «на ковёр». И старался помирить с помощью баньки, рыбалки, охоты — в общем, на природе, где сердца людей размягчаются. Если Елизаров и был не против подать руку князю, то Залесский всячески увиливал от замирения. Но уже как-то по инерции, вяло.

— Матвей Александрович у себя? — хмуро спросил князь у секретаря, что-то деловито клацающего на клавиатуре. Большая приёмная могла вмещать до пятидесяти человек, но сейчас здесь находилось всего с десяток потеющих и страдающих посетителей из мелких чиновников.

— Да, Ваша Светлость, — секретарь привстал. — Матвей Александрович ждёт Вас.

Князь кивнул, переложил папку в левую руку, открыл дверь и очутился в кабинете советника, по размеру в два раза превосходящему приёмную. Рабочий стол внушительных размеров и примыкающий к нему стол для совещаний едва ли занимали половину всего помещения. Большие окна, шкафы с документами и книгами, уголок отдыха — всё было знакомо, видено не раз.

— Здравствуй, Аркадий Степанович! — Елизаров никогда не гнушался встретить своего оппонента на ногах и посреди кабинета. И руку для пожатия всегда протягивал. Как будто и не было долгих лет противостояния. — А что-то ты неважно выглядишь! Ой, неважно! Кофе, чтобы взбодриться?

— Нет, спасибо, Матвей Александрович, обойдусь. Сердце от него пошаливает, — сухо ответил Залесский.

— А вот это совсем никуда не годится! — покачал головой Елизаров, выглядевший в несколько раз лучше, чем не спавший полночи князь. Ну так ему и не приходится следить за исполнением довольно сложных поручений. Есть Глава СБ, вот пусть и работает. — Да ты присаживайся, Аркадий Степанович, присаживайся. Вижу, доклад с собой принёс? О чём ты так хотел со мной поговорить, что с раннего утра мне названиваешь?

Князь присел в очень комфортное кожаное кресло, с приятным хрустом принявшее грузное тело. Елизаров устроился напротив с участливым видом, да ещё в дурацкой позе, которая всегда злила Залесского: сжатыми между коленями руками. Какое-то плебейство, честное слово! Иногда создавалось впечатление, что советник сознательно выводил его из равновесия подобным жестом.