Книга Вик Разрушитель 12, страница 63 – Валерий Гуминский

— Говорите, Нюстрем, — развернулся к нему король.

— Магическая стабильность грунта в районе Мустааярви нарушена, государь, — спокойно доложил руководитель инженерно-магического отдела. — Предполагаемая ситуация: проведён подрыв железнодорожного полотна.

— Решили до Лахти не ждать, — хмыкнул Харальд, не показывая на лице каких-либо эмоций.

— В точке возможного подрыва глухой лес. Удобное место для засады, отсутствие населённых пунктов в радиусе двух-трёх километров, перепад высоты требует снижение скорости, — рыжебородый «дверг» тоже был спокоен. — Есть места более идеальные для атаки, но почему-то решили выбрать именно этот перегон.

— Всё просто, полковник, — Харальд повёл шеей, снимая напряжение с мышц. — Они заторопились, когда поняли, что перед прохождением «Скандинавского экспресса» из Або в Выборг не проводятся оперативные мероприятия. Видимо, решили, что это удобный момент для нанесения удара. Дескать, Служба Безопасности расслабилась, не увидела никаких предпосылок для диверсии… Спасибо, Микаэль. Ступайте к себе и держите меня в курсе происходящего.

— Слушаюсь, Ваше Величество! — полковник чётко развернулся через левое плечо и отошёл от короля.

Харальд уже давно обратил внимание, что операторы оживились. Вероятно, шли доклады от группы сопровождения. Поэтому он благосклонно кивнул замершему в нескольких шагах от него дежурного по Оперативному Блоку.

— Докладывайте, майор Янссон.

— Ваше Величество, неподалёку от населённого пункта Мустааярви взорвано железное полотно. Диверсанты пропустили эскорт-локомотив, шедший на расстоянии пяти минут от основного состава, и совершили подрыв. «Экспресс» получил сигнал от группы мониторинга и провёл экстренное торможение. И был тут же атакован мятежниками. Основной локомотив получил повреждения, степень тяжести пока не установлена. Конвой Лутошина и хирдманы барона Кнорринга в данный момент ведут бой.

— Что по «гербовым» вагонам? — Харальд про себя довольно усмехнулся. Клюнули лопари, клюнули на такую примитивную наживку! Видать, в самом деле британцы торопятся, что пошли на такой шаг.

— На данный момент поступило сообщение, что диверсионная группа, находившаяся в числе пассажиров поезда, начала скапливаться в вагоне-ресторане. Персонал взят в заложники. Наёмники Тесака в количестве не менее двадцати человек пошли на прорыв. Вагон под номером 3 сопротивления не оказал.

— Почему? — брови Харальда сдвинулись к переносице.

— Вероятность применения особо мощной магоформы, разом исключившей сопротивление группы кадетов.

— Выражайтесь проще, майор, — поморщился король.

— Или погибли разом, или усыплены «Морфеем». Только он может работать по большой площади.

— Что с Волхвом?

— Пока неизвестно, — вытянулся дежурный. — Всем группам в «гербовых» вагонах дано жёсткое предписание не вмешиваться в отражение атаки и находиться на своих местах.

— Ступайте, майор, и держите в курсе событий. Пока ничего неординарного, кроме ситуации по третьему вагону, не вижу. Продолжайте держать связь с «Экспрессом».

— Слушаюсь, — майор вернулся к операторам, а Харальд направился в комнату смены, где сейчас никого не было. Вся оперативная группа находилась у мониторов.

Усевшись в кресло, король расслабленно откинулся назад и стал с удовольствием разглядывать аквариум, стоявший у противоположной стены. Неспешное передвижение разноцветных рыбок, помахивающих плавниками среди изумрудной зелени и пузырьков аэратора, действовало лучше всякой психотерапии. Чувствовал ли Харальд угрызения совести, что сознательно приказал снизить интенсивность оперативных мероприятий, обеспечивающих безопасное движение поезда? Это могло привести к гибели как непричастных ко всему происходящему пассажиров, так и охранников. Но королевская гвардия и кадеты — это особая каста, готовая погибнуть в любой момент, где происходят боевые действия. Они знают, на что идут. Кадеты — те да, молодые и дерзкие, горячие и нетерпеливые. Если двадцать человек разом попали под атакующую магоформу и погибли, придётся объясняться с их родственниками, почему так произошло. Одно дело сложить голову в открытом бою, а совсем другое, когда тебя убивают, как муху.