Книга Вик Разрушитель 12, страница 203 – Валерий Гуминский

— Ходить в одиночку мне статус не позволяет, — холодно ответил я. — Поэтому давайте без дешёвых провокаций. Мне важно услышать, Виктор Павлович, когда и где вы готовы принести извинения Нине Захарьиной?

— А за что просить прощения? — усмехнулся Лукомский, приходя в себя. — Я ничем не оскорбил твою девушку. Наоборот, она мне понравилась, скрывать не буду. И хочу с ней встречаться. Вот тогда и извинюсь перед ней, без твоего присутствия.

— Бесцеремонное поведение в парке, погоня на машине, которая едва не привела к аварии, — стал перечислять я, уже понимая, что этот наглец и хам не пойдёт на примирение. — Потом ты натравил своих недоумков на мою девушку. Удивляюсь, как они живы остались, без переломанных костей. Этого достаточно?

— Да мне плевать, пацан, — хмыкнул Лукомский, сев вполоборота ко мне. — Это твоя бешеная девица едва не сломала руку моему свитскому. Но я же не возмущаюсь и не распускаю сопли, как ты. Мне нравятся такие горячие и смелые барышни.

— Грубо, очень грубо, — я покачал головой, плавно разгоняя ядро. Очевидно, что княжич Лукомский даже миллиграммом своего мозга не осознаёт, куда его заводит несдержанный язык и нарочитое хамство по отношению к равному себе. Если человек не в состоянии оценить и принять неплохое, в общем-то, предложение, которое позволит ему без урона чести выйти из создавшегося положения — это его проблемы. А я прощать подобную выходку не намерен.

Однажды я уже применил подобный метод, наказав наглеца Дикова, но там объектом давления на несговорчивого дворянина выступал Источник, а не человек. Сейчас же я собирался воздействовать на Дар Виктора. Если он не хочет извиняться перед Ниной, будет ползать передо мной на коленях, чтобы я вернул ему смысл жизни. Грубость и хамство не всегда искореняются парой хороших тычков в морду. Иногда нужны иные методы.

«Спустив с поводка» антимагию, я воздействовал ею напрямую на магическое ядро Дара Лукомского. Гасить полностью искру не собирался, а всего лишь блокировал энергетические каналы, питающие маной аурный контур. Это как крышку банки плотно прикрыть, чтобы оттуда дождевые черви не вылезли. Пусть себе копошатся во влажной земле, никому не докучают.

Виктор как-то нехорошо побледнел, потёр рукой в районе солнечного сплетения.

— Проблемы? — поинтересовался я. — Езжайте-ка, Виктор Павлович, домой. Вид у вас, прямо скажу, неприглядный. И подумайте над моими словами. Чуть не забыл! Если надумаете принести извинения боярышне Захарьиной, прежде всего свяжитесь со мной. С сегодняшнего дня моя невеста находится под охраной. Удачного дня!

— Вали отсюда, Мамонов, — осторожно выдохнув из груди воздух, со злостью процедил Виктор. — Без тебя разберусь.

Я пожал плечами и покинул уютный салон «Сенатора». И тут же рядом со мной встали Влад и Никанор. Пока я беседовал с Лукомским, Петрович с «волкодавами» оттеснили свитских в сторону и о чём-то «мило» переговаривались с ними. Парни выглядели потерянными и не знали, как себя вести с крепкими бойцами. Не привыкли к такому, что молодой аристократ вместо дворянских детей, составляющих ему свиту, передвигается по городу с боевым крылом. Так не положено хотя бы по устоявшимся правилам.

— Всё в порядке? — на всякий случай спросил я, поглядев на невозмутимого Петровича.