Книга Дорога в грядущее, страница 296 – Валерий Гуминский

— Не загордись, спаситель, — пихнул его в плечо брат, и в свою очередь, облапил Никиту. — Ты Ромку даже не думай благодарить. А то вообще службу перестанет нести.

— Ага, и руку мыть месяц не буду! — хохотнул близнец и закрутил головой. — А где твои жёны? Посмотреть бы… Говорят, целый гарем развёл, только красоток в жёны берёшь…

— Угомонись, шалаболка! — тяжёлая рука Тихона прилетела по затылку Ромки, сбив на нос кепи. — За языком-то следи. Чай, главная жена Никиты — племянница императора. Услышала бы сейчас, что ты тут молотишь, башку бы тебе оторвала. Сынка, какую Стихию-то супруга пестует?

— «Воду» с аспектом Льда, — улыбнулся Никита, прощая Ромке подобную вольность. Не всегда нужно воспринимать искренность друзей за попытку обидеть. Ну, ляпнул, да ляпнул. Главное, жёны не слышат. Они в летнике помогают маме Лизе накрывать стол для праздничного обеда. С ними ещё несколько женщин — добровольных помощниц. — Ледяные мечи ничуть не уступают железным, рубят так же успешно.

— Вот, говорю тебе, язык прикуси, — рыкнул Тихон. — Местечко-то найдётся, станичники? А то расселись, как воробьи на ветках, не протолкнуться.

И вновь потекла неспешная беседа. Атаман, что интересно, совсем не спрашивал о событиях в Ливадии. Больше всего хотел знать, какие у Никиты планы на будущее, хочет ли он переезжать в Петербург. Когда услышал положительный ответ, со всей серьёзностью одобрил.

— Деток твоих на улице видел, с нашими огольцами хорошо играют, без ссор, — улыбнулся в усы Тихон. — Но охраны куда больше, бдят похлеще, чем за императором.

— Так двое из них — внучатые племянники государя, — усмехнулся Никита.

— И какие перспективы? — поинтересовался Страж, имея в виду, насколько силён Дар у его детей.

— Неплохие, дядя Ваня. Пока не хочу забегать вперёд, а то потом жалеть придётся.

— Это правильно, — покряхтел Иван Егорович, устраиваясь поудобнее на табурете. — Людская молва — как волна. Не успеешь шепнуть, во все стороны разбежится. Ну, а сам-то ты чего приехал? Слышал, Афанасия и Лизавету забрать с собой хочешь? Письмо они твоё читали мне, советовались.

— Они мне как родители, многое сделали, чтобы я человеком вырос.

— Да тебя вся Раздольная растила, — хохотнул Максим. — Ни с одним ребятёнком не возились, как с тобой.

— Не преувеличивай, — улыбнулся Никита. — Рос как все. Зато меня дядька Кирилл гонял больше, чем Ваську Смородина и Макарку Пузана. А где они, кстати?

— Так на задании. Контракт выполняют, как раз вместе с волхвом, — хмыкнул атаман. — С торговым караваном купцов Собашниковых в Хэйхэ ушли. Хунхузов-то в последнее время с обеих сторон прижали так, что разбежались по кустам, раны зализывают. Но это ненадолго. Оперятся скоро. Народу-то в Маньчжурии несладко живётся, вот и идут в банды.

Поговорили ещё, пока не вошла мама Лиза и шепнула что-то Афанасию на ухо. Народ деликатно стал расходиться. Остались только потайники да родственники Прохоровых. Никита уже знал, что его «братья» Алёха и Лёнька сейчас живут в Благовещенске, закончили университет, теперь работают на железной дороге мастерами. Чтобы не было никаких обид, он списался с ними и спросил совета, как быть с родителями. Согласны ли они отпустить их в Вологду? Парни возмутились. Они сами давно хотели перевезти их к себе. Переживали, что не смогут приехать в Раздольную во время визита братухи.