Книга Дорога в грядущее, страница 280 – Валерий Гуминский

Рация Нагого зашипела, выплёвывая скороговоркой чей-то доклад. Мятежный майор с каменным лицом выслушал его и дал необходимые распоряжение, которые сводились к тому, чтобы перекрыть все выезды из Игнатово. Потом поставил рацию на стол.

— Ни с того ни с сего взорвались два БТРа и один внедорожник. Бойцы говорят, технику словно изнутри заминировали. Потери: двое погибли, четверо ранены. В основном ожоги.

— Диверсанты? — Репнин лихорадочно вытащил из портсигара ещё одну сигарету, закурил и собрался было выйти на улицу, но тут разом дважды грохнуло поблизости, заполошно затрещали выстрелы.

Романов дёрнулся к выходу. Князь Трубецкой с каким-то запоздалым вниманием взглянул на Никиту, и в его руках вспыхнул конструкт, переливающийся синеватыми всполохами. Пальцы заиндевели, вытягиваясь в узкое ледяное лезвие. Всё это Никита ощутил, глядя на Нагого и Репнина, готовившихся ударить по нему магоформами. Не отрывая от них взгляда, сказал только одно слово:

— Азафа!

И тут девушка сорвалась со стула подобно огненному вихрю. Её левая рука схватила Романова за горло и сжала до хруста ломаемой гортани. Юрий захрипел и рухнул на пол, как брошенная детьми кукла. Не глядя на него, джинири обрушилась на князя Трубецкого, но двойной «шильд» откинул её назад. Никита не стал заморачиваться, и ударом ноги об пол активировал нужный скрипт. Нагой и Репнин с криком рухнули в разверзшуюся под ними дыру. Внизу, вероятно, был подвал, поэтому падение не стало для них катастрофическим. Разве что внутренности отбили, не успев создать магоформу, которая бы обезопасила их от переломов. Для верности волхв обрушил на шевелящихся бояр усиленный сонный скрипт.

Довольно чувствительный удар в спину толкнул его к подоконнику. Магический щит затрещал, прогибаясь, но выдерживая. Дыхнуло жаром. Азафа собиралась трансформироваться в ифрита, и Никита крикнул:

— Нельзя! Сгорим!

Трубецкой засмеялся, и, вдруг оттолкнувшись, прыгнул на Никиту, пролетев почти пять метров, не касаясь пола. Явно использовал левитирующую магоформу. Замысел князя был понятен: прорваться на улицу через окно. Стремление командующего мятежным войском волхв оборвал самым жёстким образом. Скрипт «бредень» раскрылся в тот момент, когда Трубецкой уже на излёте выстрелил десятком тонких ледяных игл, но не смог уйти от раскинувшихся перед ним шевелящихся корней землисто-коричневого цвета. Он попал в них, как насекомое в мухоловку, и вмиг оказался опутан с ног до головы. Ледяной нож, очутившийся в руке князя, стал кромсать ловушку. Соприкосновение магических структур вызвало возмущение энергетических потоков; стены затрещали от давления, посыпалась штукатурка. Трубецкой прикладывал все силы, чтобы вырваться наружу, но подошедшая к нему Азафа показала свои полыхающие ладони.

— Одно движение — и сгоришь, как солома! — прошипела она, теряя свою красоту от искажающего пространство жара.

— Парень, убери от меня этого сумасшедшего ифрита! — просипел Трубецкой. Умён князь, догадался, кто перед ним.

— Азафа, выйди наружу и никого сюда не пускай! — приказал Никита.

— Позволено ли мне убивать врагов, Повелитель? — джинири мазнула взглядом по князю, ничего хорошего ему не предвещающим.

— Если они хотят умереть, можешь дать им этот шанс, — ухмыльнулся Никита.