Книга Дорога в грядущее, страница 270 – Валерий Гуминский

— Девочкам тоже нравится, — усмехнулся волхв. — Ну как, запомнила?

— Да, Повелитель. Я скоро…

Джинири исчезла с таким же эффектом, и, не обманув, вернулась через две минуты. Никита специально засёк время и удовлетворённо кивнул. Девица явно делала успехи. Камуфляж с большими зелёно-коричневыми пятнами выглядел прилично, без единой дырочки и потёртостей, но в то же время нельзя было сказать, что он новый. Даже кепи не забыла, молодец. Положив одну руку на бедро, Азафа волнующе изогнулась, а сама постреливала глазками, оценивая реакцию хозяина.

— Чудесно, — кивнул Никита и показал рукой на машину. — Садись в кабину, я по дороге тебе всё объясню.

— Будем воевать? — с надеждой спросила джинири. — Мы давно не веселились, я уже заскучала в своём дворце.

— Надеюсь, не будем, — рассмеялся волхв. Дождавшись, когда красивая попутчица примостится рядом, неторопливо поехал дальше. «Серая» зона скоро должна закончиться, и потом пойдут блокпосты мятежников. — Но обещаю, пошумим хорошо.

Пока Азафа крутила головой по сторонам и ойкала каждый раз, когда колесо налетало на мелкую колдобину, Никита размышлял, покручивая руль. Войско князя Трубецкого явно рассчитывало быстрым маршем дойти до столицы, используя шок властей от катастрофы в Ливадии. Московские бояре, вероятно, в тот момент не знали, что Великий князь Михаил остался жив, поэтому мгновенно выдвинули кандидатуру одного из Романовых претендентом на русский престол. А что заставило Трубецкого остановить свою армию? Слухи, что в Петербурге появился один из Меньшиковых? Значит, Михаил Михайлович вовсе не предатель, а крупная наживка для тех, кто в последнее время слишком громко выражал своё недовольство императором?

Никита не был столь близок к трону, как министры и родственники императора, поэтому об интригах, царящих наверху, мог лишь догадываться. Но вот такая мысль сейчас его пронзила и заставила по-новому взглянуть на происходящее. И, честно говоря, испытал облегчение, что Великий князь Михаил со всей вероятностью, подыгрывает Александру. Да, такие догадки уже давно мелькали в голове Никиты, но не хватало фактов. Хотя, учитывая характер младшего брата, император использовал того вслепую.

А не мог князь Трубецкой бросить своё войско, осознав проигрышность ситуации? С севера все дороги уже заблокированы, со стороны Москвы, которая уже должна прийти в себя, рано или поздно выдвинутся армейские части, преданные императору. И мятежники окажутся зажатыми с двух сторон. Участь их предрешена, в этом нет никаких сомнений. Может, и правы были Меньшиковы, что решили разыграть крупную карту? И дело-то не в англичанах или «Опус Деи», а в доморощенных предателях?

— Вижу людей, — прервала молчание Азафа.

Впереди показался блокпост. Перегороженная толстой жердью трасса; наскоро возведённый неподалеку свежий сруб, обложенный мешками с песком; поставленный поверху пулемёт на сошках; на другой стороне дороги застыл пятнистый бронетранспортёр, направивший длинный ствол автоматической пушки с пламегасителем в сторону приближающейся тарахтящей колымаги, и с десяток вооружённых людей в чёрной униформе. Понятно: мятежное войско собрано из нескольких боярских кланов, у каждого из которых боевое крыло имело свои цвета. Кому принадлежали «чёрные», Никита не знал. Герб на одежде плохо просматривался. Шевроны могли намеренно изготовить плохого качества. Знающий — да разглядит. А барону Назарову было совершенно безразлично, кто именно их остановит. Заметив, что постовые напряглись и приготовили оружие к бою, он снизил скорость и остановился за десять-двадцать метров до блокпоста, не выключая двигатель. Азафа с нетерпением постукивала ноготками по приборной панели, словно бойцовая собака, ждущая, когда хозяин спустит её с поводка.