Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 213 – Баобэй Мэйжэнь

— Тебе какая разница?! Отвали от меня!

Хай Минъюэ пытался успокоить конфликт, но юноши буквально зажали его между собой, прожигая друг друга испепеляющими взглядами, и обрывали на половине фразы, чтобы обменяться оскорблениями.

— Да прекратите уже ругаться. Ши Хао! Чэн-эр!

В одно мгновение конфликт перерос в настоящую драку, Хай Минъюэ толкнули в сторону, и в следующий миг два юноши уже катались в снегу, сцепившись в драке на уровне семилетних детей. Никто не применял духовную силу, даже боевые искусства будто выветрились из головы братьев – они дубасили друг друга как попало, кусались и таскали друг друга за волосы, рыча как дикие звери и брызжа слюной, вымещая чистую ярость, обиду и негодование, которые Ай Чэнхэнь собирал в своем сердце долгое время.

Хай Минъюэ смотрел на это представление в ужасе, его сердце обливалось кровью от нелепого зрелища детской драки братьев. Цзин Синь прибежал на шум и застыл возле юноши, не зная, что делать. В итоге Хай Минъюэ не выдержал:

— Довольно!

Его пальцы ловко начертили печать в воздухе, и его духовная сила, соединившись с водной стихией, отбросила драчунов в разные стороны и каждого заточила в непробиваемом, сплошном кубе воды, оставив снаружи только головы.

— Минъюэ! – возмутился растрепанный Ши Хао.

Ай Чэнхэнь только рычал на него из своего куба, как злая собака.

— Я не выпущу вас, пока вы не помиритесь, – строго сказал Хай Минъюэ. – Я не допущу, чтобы кто-то из нас ссорился. Что бы сказал отец, увидев такое поведение?

При упоминании Пьяницы Сюя оба юноши потупили взгляд.

До самого вечера они просидели в кубах, не разговаривая и вообще отвернувшись друг от друга. Под вечер, когда кубы покрылись ледяной коркой, Хай Минъюэ вышел из павильона во двор с подносом еды – наказание наказанием, а на голодный желудок мирных переговоров в случае с Ши Хао можно было не ждать. Он застыл на крыльце, услышав приглушенные голоса.

— Они не твоя семья, Чэн-эр. Мы твоя семья, – мягко говорил Ши Хао. – Я сделаю все, чтобы помочь тебе. Будь ты кем хочешь – человеком, демоном, бессмертным, бесплотным духом или жителем Преисподней. Пока твое сердце так же чисто, а разум ясен, ты будешь моим братом.

— Ненавижу тебя, – тихо огрызнулся Ай Чэнхэнь. – Ты знал, что у меня на душе, поэтому полез драться?

— Но тебе же стало лучше?

— Тц.

— Ты закатил глаза! Хвала Небесам, Чэн-эр вернулся в себя! Ха-ха-ха!

— Ненавижу вас обоих.

— Ты совсем неправильно произнес слово «люблю», но я закрою на это глаза. Я тоже тебя люблю. И Минъюэ тебя очень любит. Ты наш самый любимый домашний питомец.

— Что ты сказал?!

— «Ты наш самый любимый младший братишка», а ты что услышал?

Хай Минъюэ расплылся в улыбке и разрушил кубы. Юноши со стоном распластались на снегу – их конечности задеревенели спустя столько часов в неподвижном состоянии. Хай Минъюэ подошел к ним с подносом, на котором дымились мисочки с ароматной едой, которую он с любовью приготовил сам.

— Раз мы все снова братья, то поужинаем в комнате, – сказал он с улыбкой. – Я купил вина.

Ши Хао посмотрел на него снизу вверх с земли и расплылся в широкой, красивой улыбке:

— Ты, как всегда, так внимателен. Это именно то, что нам сейчас больше всего нужно.

Он помог Ай Чэнхэню подняться, и тот даже не оттолкнул его от себя.