Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 209 – Баобэй Мэйжэнь

Цянь Сян парировал его атаку и отбросил его на несколько чжанов силой своего удара.

— Если бы ты согласился стать моим истинным последователем, я бы открыл тебе глаза на добро и зло, – отчеканил Цянь Сян. – Но ты сам ударил меня по руке, и на этом наши пути расходятся. Как жаль, что тот, кто мог бы принести так много пользы ордену, отныне стал его врагом.

— Подавитесь своим орденом! – закричал Ши Хао, его горло раздирал кровавый кашель. – Я убью всех ваших учеников, если они встанут у меня на пути!

Цянь Сян одарил его последней холодной усмешкой и вперил взгляд в госпожу Е, стоявшую неподвижно в стороне, ожидая, что она пойдет за ним.

— Е Хуа, – произнес он нетерпеливо. – Мы уходим.

Хай Минъюэ помогал Ши Хао подняться, и его сердце дрогнуло, когда он увидел наставницу. Она молча сделала шаг к мужу и даже не обернулась. Ее лицо было белым как снег. Когда Цянь Сян протянул ей руку, она мельком взглянула на племянника, а в ее глазах стояла боль от бессилия.

— Прощай, – прочитал он по ее губам.

Ее пальцы коснулись ладони Цянь Сяна, и они вдвоем исчезли в неизвестном направлении, подняв вихрь кровавого снега.

* * *

Спустя несколько дней в долине Цуэйлю провели похоронную церемонию, которая превратила деревню в кладбище, припорошенное снегом. Дома опустели и стали призраками былых беззаботных дней, когда здесь кипела жизнь и раздавались веселые голоса жителей. Молодые заклинатели собрались перед свежими могилами почтить память мертвых подношениями и пролить вино на землю. Их возглавил Бай Шэнси, который в тот же день похоронил отца и официально вступил в должность главы ордена. Одежды клана Бай окрасились в похоронный белый, сливающийся с заснеженной землей.

После завершения церемонии ученики стали расходиться в скорбном молчании. В конце концов у могил остались только пятеро заклинателей, решивших скрепить свою дружбу нерушимой клятвой на крови.

Ши Хао произнес, выставив перед собой божественный меч:

— Этот меч оставляет шрамы, которые не стираются даже при перерождении, пусть же они не позволят нам стереть из памяти этот день.

Он бесстрашно обхватил лезвие голой рукой. Капли его крови моментально скатились по лезвию на снег, окрасив его в алый. Ши Хао в сердцах произнес свою клятву:

«Я обеспечу порядок в трех мирах и избавлю людей четырех континентов от вечных страданий силой богов! Я вознесусь и взойду по золотым ступеням на престол Небесного Императора, не будь мое имя Ши Хао!»

Хай Минъюэ тоже опустил левую руку на лезвие, оно прожгло ему кожу острой болью, но его слова были непреклонны и полны вдохновения:

«Я клянусь защищать простой народ и, если потребуется, пожертвовать своей жизнью, телом и душой, дабы принести свет, как луна светит в черноте ночи. Сердце мое будет стражем справедливости, мостом к миру и маяком надежды для тех, кто в нужде. Сила моя будет служить великой цели – созданию лучшего завтра для всех смертных на их пути страданий».

Вдохновившись их клятвами, Цзин Синь последовал их примеру, и его кровь оросила снег:

«Цзин Синь клянется не сворачивать с правого пути, даже в кромешной тьме и умертвляющем холоде, даже потеряв источник света и тепла, я не предам того, кому я присягну на верность».

Бай Шэнси был последним, кто прикоснулся к мечу, и, растроганный клятвами товарищей, произнес: