Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 195 – Баобэй Мэйжэнь

— Я сделаю все, что ты скажешь, а-сюн, – произнес Хэ Цзибай преданно. – Ты можешь положиться на меня.

Хай Минъюэ улыбнулся:

— В таком случае сделай так, чтобы твои старшие братья не сорвали переговоры.

На следующий же день делегация Байлянь во главе с князем достигла границы Великой Шуанчэн, ставшей частью Кровавой Империи, и вражеские отряды сопроводили ее в Северную Столицу. В императорском дворце уже сняли все черно-белые знамена прошлой династии и повесили алые флаги нового Императора. Перед главными воротами в город дежурили солдаты под надзором генерала, облаченного в красные доспехи, выделяющиеся на снегу кровавым пятном.

Лицо генерала было молодо, изящно и прекрасно. Этот юноша был совсем не похож на военного, как легендарный Ланьлинский Князь, который был так красив, что в бою враги не воспринимали его всерьез и князю приходилось носить устрашающую маску.

Хай Минъюэ с трудом удержался на лошади, как только разглядел тонкие черты лица генерала и его необычные глаза серо-голубого цвета.

— Цзин Синь… – произнес он тихо.

Взгляд Цзин Синя был холоден, его нежная, художественная натура очерствела спустя годы непрекращающихся сражений. Говорили, что генерал Кровавого Барона был так талантлив в музыке, что с первых нот его военных маршей боевой дух солдат взлетал до небес и они сломя голову неслись вперед, отбросив страх и жалость.

Внутри Хай Минъюэ все переворачивалось от ужаса осознания. Если Цзин Синь – генерал, то Кровавый Барон – это…

За массивными дверями кабинета бывшего Императора Хай Минъюэ ожидал Ши Хао.

Высокий юноша в роскошных, красных как кровь одеждах, с черной меховой накидкой на плечах, стоял спиной к дверям, глядя на огромную карту Поднебесной, полностью окрашенную в алый, кроме маленького белого кусочка на севере – Страны Байлянь.

— Я счастлив принимать ваше величество в Северной Столице, – произнес он с усмешкой. – Наконец-то я узнаю, кто так упрямо противостоял моим попыткам поднять его народ на правое дело.

Он развернулся, взмахнув длинными одеждами, и усмешка тут же заледенела на его губах. Перед ним стоял Хай Минъюэ, облаченный в белые как снег одежды князя, его прическу украшал серебряный венец с белоснежной шелковой лентой, свисающей с серебряной шпильки.

— Минъюэ…

Лицо Хай Минъюэ отражало смесь печали и гнева. Он молчал, не в силах подобрать слов. Ши Хао тут же совладал с собой и весело воскликнул, точно его планы уже свершились:

— Минъюэ! Я не мог и подумать, что именно тебе досталась роль защитника. Ах, если бы я знал, я бы в первую очередь пришел в Байлянь, чтобы мы правили миром вместе. Минъюэ, то, о чем мы мечтали в детстве, наконец воплотится.

Хай Минъюэ в сердцах выпалил:

— Об этом ли мы мечтали? О том, чтобы уничтожать страну за страной? Безжалостно убивать всех, кто не согласен с нами? Ши Хао, опомнись! Мы мечтали о прекрасном мире, где не будет насилия и страдания! А на что похож этот мир, в котором ты безжалостно выкосил четверть населения ради безграничной власти?!

Его сердце дрожало от боли.

Ши Хао выслушал его с каменным лицом, и едва он замолчал, яростная волна духовной силы вырвалась из-под ног юноши.

— За великие цели приходится идти на великие жертвы, – произнес он, едва сдерживая гнев. Его глаза горели. – Ты думал, это будет легко, как по щелчку пальцев, заставить людей поверить, что они угнетены несправедливо, что они страдают напрасно, пока бесполезные дворяне и императорские шавки распоряжаются их жизнями, как вещами, и что только под моим руководством они обретут счастье? Я убивал лишь тех, чей разум был настолько отравлен старым режимом, что они не ценили собственной жизни ради своего Императора! Кто был согласен присоединиться ко мне, тот получал все! А кто не со мной, тот против меня! Пока ты бездействовал на своем троне, купаясь в роскоши, я делал жизни миллионов людей лучше, я дал им честную работу, я дал им цели, которые послужат на благо всему обществу, а не коррумпированным чиновникам, которые выжимали из простых людей последние копейки! Отныне народ решает, как жить, а я прослежу за тем, чтобы на нашей земле господствовал священный порядок.