Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 181 – Баобэй Мэйжэнь

Той же ночью отец появился перед сливой мэйхуа с обнаженным мечом и со слезами на глазах.

«Я совершил ужасную ошибку, и я должен заплатить за нее», – произнес отец и замахнулся мечом над красавицей.

Но в этот момент два божества вмешались в их судьбу.

Богиня Гуаньинь, сочувствуя девушке, снизошла к ней, чтобы проявить свое милосердие. С другой стороны от нее появился Владыка Преисподней с волосами белее снега, облаченный в похоронные одежды. Владыка Преисподней сказал красавице, что пришел ее час и что больше ей не придется ждать на снегу.

Как только он это сказал, отец замахнулся мечом и отсек красавице голову, а вместе с ней и ветку сливы мэйхуа. Кровь оросила снег, и розовые цветы стали алыми.

Тогда рассерженная Гуаньинь вступила в бой с Владыкой Преисподней, который продлился четыре года, и победила его.

«Хорошо, ты можешь забрать душу девушки!» – сказал Владыка Преисподней, отступая.

Но к этому моменту душа красавицы Сюэ уже покинула тело, и даже богиня не могла призвать ее обратно.

В знак милосердия Гуаньинь превратила душу красавицы в снежинку, которая никогда не тает и путешествует по Великой Шуанчэн в надежде найти своего возлюбленного в следующей жизни.

— Вот почему, дорогие господа, в этот день девушки нашей долины носят цветы мэйхуа в волосах или на одежде, – закончил сказочник, приглаживая бороду. – Они почитают память красавицы Сюэ и ее бессмертную верность любимому. Этот день считают праздником влюбленных у нас в долине.

Узел затянулся в горле Хай Минъюэ.

— Какая печальная история, – произнес он, потупив взгляд. Тут рядом с ним кто-то по-настоящему всхлипнул.

По щекам Цзин Синя катились слезы.

— Я не ожидал, что это будет так трогательно, – прошептал он и достал белоснежный платок, чтобы привести себя в порядок. Хай Минъюэ, который тоже был тронут историей, но чудом не заплакал, утешающе положил руку ему на плечо. – Как стыдно…

Ши Хао посмеялся:

— Цзин-сюн уже крепко поддал, вот алкоголь и растопил его. Ничего, не стыдись, Цзин-сюн, мы и не такое видели.

От добродушного тона Ши Хао Цзин Синь издал смешок и стер слезы. Ши Хао тем временем скользнул взглядом по балконам и присвистнул. Он показал Хай Минъюэ на конкретное место, вызвавшее в нем столько удивления.

— Смотри, какие люди, – с широкой усмешкой произнес он. На балконе, вдали от суеты главного зала, сидел Чэн-эр в компании принцессы Хэ Сяо. Юноша был бледен, как всегда, и молчал, прожигая веселую принцессу красными глазами. Однако принцессу, похоже, его отсутствие навыков общения ничуть не смущало, и она говорила за двоих.

— Оставь его, – сказал Хай Минъюэ, в душе обрадовавшись. – Пусть общаются. Когда ты еще увидишь его таким счастливым?

Ши Хао изогнул бровь:

— Он счастливый? Как ты это увидел? Как по мне, так он все еще носит свое «я-убью-тебя-и-всю-твою-семью» лицо.

— Да нет же, у него влюбленное лицо.

— Ты пьян, у тебя явно галлюцинации. Влюбленное лицо у Чэн-эра? Мне страшно это представить. Если я когда-нибудь это увижу, у меня пойдет кровь из глаз.

— Это ты пьян и несешь пургу. Не говори так никогда. Чэн-эр заслуживает простых человеческих эмоций. Не надо над ним смеяться.

— Я не смеюсь, я же его старший брат. К тому же люди, которые над ним смеются, долго не живут.