Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 122 – Баобэй Мэйжэнь

Такая беззаботная жизнь продолжалась до тех пор, пока Хай Минъюэ не исполнилось шестнадцать лет. Крыша едва выдерживала вес двух уже не детских тел, но братья все равно спали на ней. Повзрослев, они говорили уже не только о мечтах, но и о четких планах, политике, обсуждали новости и иногда сочиняли стихи, вдохновленные луной и вином.

Они оба выросли очень красивыми юношами, стройными и высокими, как гибкие стволы молодого бамбука, и когда они появлялись на деревенском рынке с телегой персиков, от влюбленных взглядов юных дев им было не укрыться. Распродав товар, они возвращались домой с телегой, полной цветов, которыми их забрасывали прохожие. Однако Ши Хао уперто считал, что от женщин одни беды, поэтому жениться в его грандиозных планах не было. Каждый раз, когда перед прилавком появлялась завидная красотка с ярким бутоном пиона в руках, он кидал взгляд на Хай Минъюэ и говорил бедняжке:

— Я женюсь только на той деве, что будет красивее яркой луны. Пока еще ни одной такой не видел.

Ни богатство родни девушки, ни внешние данные, ни таланты не могли пошатнуть решение Ши Хао.

Хай Минъюэ был младше, поэтому получал чуть меньше внимания, но и ему каждый день намекали на то, что через пару лет он будет самым востребованным женихом деревни. В ответ на это Хай Минъюэ вежливо улыбался, скромно благодарил и предлагал купить корзину персиков.

Не только их присутствие на рынке было чудесным зрелищем, но и их упражнения в боевых искусствах и фехтовании были для простых людей загляденьем. Каждый день юноши тренировались у реки Тяньжэнь, будь то раннее утро или поздний вечер. С годами их мастерство достигло очень высокого уровня, и их учебные схватки стали походить на танцы журавлей. Лезвия их мечей блестели в лучах солнца или при свете луны, сходясь в ожесточенной схватке, в которой ни один юноша не уступал другому. Нередко они взмывали в воздух и сражались, паря над водой, как волшебные птицы фэнхуан в Персиковом саду горы Куньлунь. Деревенские зеваки любили приходить посмотреть на «танец дракона и феникса» и делали ставки, кто же из двоих на этот раз упадет в реку. Ши Хао брал с них часть выигрыша, если побеждал.

* * *

В одну из летних ночей на крыше Ши Хао сочинил стих про луну:

Услышав красивые строчки, Хай Минъюэ полюбил это стихотворение и вдохновенно произнес:

— Какие трогательные строчки. Ты словно выразил мои трепетные чувства через них.

Ши Хао удивился и вдруг растерялся, что было ему несвойственно.

— Ч-чувства? – произнес он сбито. – Ты тоже…

— Мои трепетные чувства к этому краю, Стране Сяо! – невинно улыбнулся Хай Минъюэ. – Я давно не бывал в родных землях Байлянь, но, честно, вовсе не скучаю. Здесь, рядом с тобой, и луна ярче, и трава зеленее, и воздух слаще. Ты использовал в этих строчках мое имя, которое дал мне наш старик, и я очаровался…

Ши Хао открыл рот, но Хай Минъюэ не дал ему сказать:

— Этим стихотворением.

— А. Кхм… – Лицо Ши Хао переменило несколько разных выражений, от стыда до облегчения. Он отвел взгляд и глотнул вина. – Что ж, я посвятил его тебе.

— А что с твоим лицом? Я сказал что-то не так? Я разочаровал тебя?.. Хм… я недостаточно похвалил твое стихотворение? Оно восхитительно, клянусь, я готов вырезать его строчки на своей груди и гордо носить остаток своей жизни. Не обижайся на мое скверное красноречие.