Книга Новое назначение, страница 51 – Андрей Васильев

— Легко? — возмутился Славян, проведя ладонью по бритой части головы. — Тебя бы так!

— Твое счастье, что Абрагим Францева уважает безмерно, потому волосы тебе только спалил! — заметил Морозов. — И всего с одной стороны.

— Толку то, — буркнул оперативник. — Брить обе пришлось. Для симметрии.

— Но картина была! — хихикнула девушка. — Абрагим стопку водки в себя забросил, а после сделал «фр-р-р-р», точно факир какой-то. У Славки башка слева горит, причем реально синим огнем, он орет, потушить ее пытается, пламени пофиг, оно не гаснет! Все вокруг ржут, а аджин ведьме еще и говорит: «Если хочешь — можешь его наказать. Но не сильно, по мере вины». Та и прокляла, поменяв цвет волос. Ему теперь рыжим год ходить!

— Весело у вас, — только и смог сказать Ровнин. Ничего другого ему на ум не пришло.

— По-всякому у нас, приятель, — чуть помрачнел Морозов. — Бывает весело, бывает не очень. Чтобы ты понимал — новый оперативник приходит в отдел тогда, когда кто-то из действующих сотрудников погибает.

— Никто и никогда, — прощебетала с дивана Ревина. — Так у нас говорят.

— А что это означает? — уточнил юноша.

— Никто и никогда из тех, кто тут работал, работает и работать после нас станет, сам не уходит, — пояснил Баженов, усаживаясь на стул и беря в руки джойстик. — В смысле в другое место или на заслуженный отдых. Только вперед ногами, если те при нем останутся после героической гибели. Нам, Олежка, пенсия не светит, мы до нее гарантированно не доживем. Я — так точно.

— Как всегда лютый гон, но часть правды в его словах есть, — отвесил Морозов легкий подзатыльник коллеге. — Если ты решил тут остаться, то, скорее всего, так и выйдет. Я понимаю, звучит это все странно, человек со стороны может подумать, что мы чокнутые какие или идейные фанатики, поскольку работать там, где ты рано или поздно точно скопытишься, конечно, бред. Но потому сюда абы кто и не попадает, только те, кто, скорее всего, дело это душой и сердцем примет, как единственное для него возможное. И тогда он окажется своим среди своих, что, в принципе, немалое счастье.

Олегу подумалось, что услышанное им вряд ли Морозову прямо сейчас в голову пришло. Возможно, это когда-то сказал Францев или кто-то еще, а он просто запомнил.

— Ты долго, кстати, здание искал? — повернув голову к Ровнину, осведомился Баженов.

— Нет, — пожал плечами тот. — Как со Сретенки свернул, так сразу почти к нему вышел.

Ребята переглянулись, в глазах Лены блеснул огонек любопытства.

— А вот вы сказали, что кто-то… — Олег помялся, — уходит, тогда его место занимает другой сотрудник. Значит, и я…

— Неделю назад горгулья Митю Шпеера задрала, — ответил Морозов, причем деловито, без трагизма и надрыва в голосе. — Какой-то идиот из новых русских заказал себе статую через парижский музей, те и прислали, мать их так, антиквариат восемнадцатого века, из числа тех, которые при определенных условиях из камня в живое существо оборачиваются. Очень опасное, злобное и плохо уязвимое существо. Результат — в загородном доме шестнадцать трупов, среди которых хозяин, его любовница и двое детей от первого брака.

— Ну и слуги, само собой, — добавил Славян. — Им тоже прилетело. Причем первым!

— Оказалось, вторая жена постаралась, — продолжил Саша. — Смекнула, что скоро ее прикопать в лесу могут, потому что грудь маленько обвисла, жопа увеличилась, а у мужа новая девка нарисовалась. Вот и придумала, как такого избежать. Вернее, явно кто-то присоветовал, сама бы она до такого не дотумкала, но кто именно — уже не узнаем.