Книга Новое назначение, страница 33 – Андрей Васильев

— Нету. — Торговец понял, что тут ничего ему не обломится, потому сразу потерял к Ровнину интерес. — Вон там за углом «Союзпечать» стоит, никак ее не закроют, там и спроси.

И он оказался прав, карта обнаружилась в затрапезном киоске (который, казалось, не развалился на части только потому, что на него печатных и рукописных наклеек «Хочешь похудеть — спроси меня как» налепили столько, что живого места не осталось), причем весьма недорогая и довольно подробная.

С ними, в смысле картами, Олег обходиться умел — и с географическими, и с игральными, потому маршрут был разработан быстро. Но, как оказалось, не слишком верно, в связи с чем юноше в голову пришла поговорка, которую так любил его дед — «написали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить».

Лучше бы он поехал до «Цветного бульвара», от которого до Петровки идти дольше. Но зато эта станция не пересадочная, а значит, и выходов там меньше.

А самое обидное — коллег в переходе нигде не видать, у которых можно дорогу было бы уточнить. Такое ощущение, что Москва обходится без милиции как таковой — ни постовых, ни патрулей. Нет, у них в Саратове тоже человека в форме не особо часто можно встретить, особенно на окраинах, но здесь все же столица?

В результате удача все же ему улыбнулась. Когда Олег вышел из метро и окончательно растерялся, совсем уж не понимая, куда ему идти, то увидел двух патрульных, которые, пристроившись за ларьком с надписью «Куры-гриль», поедали хот-доги, зажав при этом резиновые дубинки под мышками.

— Привет, ребята, — поприветствовал он их с облегчением, подойдя поближе.

— Ребята в детском саду, — хмуро ответил один из милиционеров с набитым ртом, — на горшок сходили и спят. Чего надо?

— Да я свой. Из Саратова, — поняв, что ему не рады, протараторил Олег, доставая удостоверение и разворачивая его. — Мне на Петровку 38 надо попасть. А как — не знаю. Дорогу не подскажете?

— Это чего же ты такое учудил, что тебя аж в Москву вызвали? — изумился второй патрульный, выглядящий помоложе, чем его напарник. — Или наоборот — на повышение пошел?

— Да сам пока не понимаю, — уклонился от прямого ответа Ровнин, при всей своей радости не собирающийся откровенничать пусть с коллегами, но все же незнакомыми. — Сказали явиться, остальное на месте объяснят.

— Бывает и так, — признал тот милиционер, что постарше. — И гадай потом — похвалят или пинок под сраку дадут. У нас тоже одного на Петровку вызвали, он поехал — и с концами. А потом узнали, что его в «Красную утку» определили на пять лет.

Про место со столь забавным, на первый взгляд, названием Ровнин уже был наслышан, его на этот счет просветили в первую же рабочую неделю в родном ОВД. Речь шла о колонии для сотрудников органов внутренних дел, их ведь в обычные зоны не отправишь, это все равно что смертный приговор вынести. Порежут сразу.

— Ты про Колясика? — уточнил молодой. — Ага, было. Он, оказывается, с ореховскими мутки какие-то крутил да и засветился. Чего, саратовский, хот-дог хочешь?

— Хочу, — кивнул Олег, который и впрямь проголодался. — Только у вас тут все дорого, наверное?

— Да уж недешево, — хохотнул молодой. — Но ты не переживай. Ты — гость, а он — святое. Эй, Хабиб, изобрази еще один.

Последняя фраза была адресована тому, кто находился в палатке. Это Олег понял после того, как из окошка показалось смуглое лицо, без особой радости изобразило улыбку и снова скрылось.