Книга Ночь гнева, страница 48 – Андрей Васильев

Ковалева это все волновало не слишком сильно — он стрелял в ответ, не обращая внимания на вопли оэсбэшников, в буквальном смысле скормил одному из взяточников все помеченные купюры, а самого наглого журналиста, который нес совсем уж запредельную чушь, его сотрудники прихватили в борделе с шалавой, которая, несмотря на совершеннолетие, выглядела как ученица средней школы. Их вместе сначала сфоткали прямо на месте грехопадения, а после представителя «пятой власти» запихнули в камеру к матерым уголовникам, предварительно показав спешно сделанный глянцевый снимок «смотрящему». В результате вечером зашел туда Александр, а утром вышла уже Александра. Ну как вышла? По сути, вынесли оттуда товарища, настолько его прошедшая ночь утомила. С тех пор вой прессы чуть поутих, хотя и не слишком сильно, а Ковалев продолжил гнуть свою линию.

Олег за эти годы с вечно хмурым и упертым подполковником не то чтобы прямо сдружился, скорее, у них установились взаимовыгодные приятельские отношения. Ровнин Ковалева сильно уважал за профессионализм и умение отстаивать свою точку зрения, невзирая на регалии и погоны вышестоящего начальства. Подполковник же, хоть и держался чуть покровительственно с салагой-лейтенантом, частенько шел последнему навстречу, как видно, узнавая в нем себя самого много лет назад.

— Сергей Сергеевич, скажи, тебе разнарядка на поиск вот таких граждан не поступала? — произнес Олег, а после зачитал фамилии бедолаг, смерть которых расследовал.

— Поступала? — хмыкнул Ковалев. — Нет, что ты!

Ровнин по тону собеседника понял, что сейчас будет продолжение, потому знай молчал.

— Да мне сегодня всю плешь с ними проели! — гаркнул в трубку подполковник. — И мой генерал звонил, и не мой звонил, и чекисты отметились, и депутаты какие-то рвение проявили. Больно уж непростые папаши у двух из четверых «потеряшек». Высоко сидят, на страну из больших кабинетов глядят. Ну, не самых больших, но и не маленьких.

— А чего они именно на тебя насели?

— Кое-кто из пропавших на моей земле прописан. Мамаши их пытались заяву еще вчера подать, а дежурный их развернул. Три дня-то не прошли.

— Ну да, кому лишний висяк нужен.

— А теперь я крайним стал. Манкирую обязанностями, не выполняю свой долг и так далее.

— У меня для тебя, Сергей Сергеевич, две новости, — вкрадчиво произнес Олег. — Всё по классике — плохая и хорошая.

— Давай сначала хорошую, — потребовал подполковник. — Какая плохая, я, похоже, догадываюсь.

— Не вопрос. Хорошая новость в том, что повесить на тебя служебную ошибку не получится. Парни Богу душу еще до того, как их хватились, отдали.

— Слабое, но утешение. А они где вообще? И при чем тут ты?

— Я так, сбоку припека, — мигом протараторил Олег. — Свое кое-что расследовал и случайно на этих мажоров наткнулся. А лежат они в морге города Троицка, потому в столичные сводки и не попали. И сразу тебе советую — на опознание отцов вези. Матерям такое видеть не надо.

— Крепко их? — совсем уж помрачнел голос Ковалева.

— Не то слово. По сути, препарировали ребят, причем, похоже, заживо. Сердца вынуты, глотки разорваны и так далее. Жуть, короче. Со мной молодой был, он только глянул, так сразу рот рукой зажал и во двор устремился. Да и у меня живот свело, чего уж там…

— Кто же это их так?