Книга Ночь гнева, страница 31 – Андрей Васильев

И правда — здоровенный дом, сложенный из толстенных бревен, окружал глухой частокол из числа тех, которые надо штурмом брать. Причем, судя по его протяженности, семейство волкодлаков отхватило себе неслабый кусок лесной территории.

Калитка была под стать частоколу — массивная и высокая, которую, пожалуй, не всякий таран возьмет.

— И как теперь быть? — посмотрев на нее, Ольгин перевел взгляд на Олега. — Звонка нет, колокольчика тоже.

— Зато кольцо есть, — ткнул пальцем в толстенный медный кругляш, вделанный в дерево, тот. — И ноги.

В это время во дворе, скрытом от взглядов оперативников, послышались голоса. Вернее — голос, явно принадлежащий немолодому и властному мужчине.

Такой шанс упускать не стоило, потому Ровнин шустро цапнул кольцо, несколько раз крепко брякнул им о калитку, а после заорал:

— Эй, хозяева! Открывайте, пожалуйста! Поговорить надо!

За забором на пару секунд установилась тишина, а после все тот же мужчина ответил:

— Нам не надо. Мы гостей не любим, так что ступайте восвояси. По дороге до развилки, там свернете налево и через часок выйдете к Безобразово. И поспешите, последний автобус на Москву в восемь уходит, а вам километров десять ноги глушить.

— Да мы не заблудились, Герасим Переславович, — весело, где-то даже залихватски гаркнул Олег. — Мы знаем, куда пришли, так что открывайте. Все равно пока не поговорим — не уйдем.

— Ой ли? — На этот раз голос был не мужской, а девичий.

— Так и есть. А даже если уйдем, то непременно опять вернемся. Мы очень упорные гости.

О чем шушукались те, кто находился во дворе, оперативники, увы, расслышать не смогли, но зато через пару минут громыхнул засов, а после без малейшего скрипа или скрежета открылась калитка.

Тот, кто ее открыл, выглядел так, что его было впору фотографировать для обложки вошедших недавно в моду глянцевых журналов, несущих в массы идею о том, что в здоровом теле — здоровый дух. Немолодой, но при этом весьма импозантно выглядящий седовласый и седобородый двухметровый здоровяк с косой саженью в плечах стоял в проеме и сверху вниз смотрел на двух оперативников, которые на его фоне выглядели тщедушными подростками.

— Лейтенант Ровнин, — показал ему удостоверение Олег, у которого в голове мелькнула мысль о том, что этому гиганту и в волка перекидываться ни к чему. Если что, он им обоим просто шеи как цыплятам свернет, да и все. — Это младший лейтенант Ольгин. А вы, так понимаю, Герасим Переславович? Верно же?

— Так и знал, что не сегодня, так завтра сюда наведаетесь, — хмуро пробасил глава стаи. — Не пройдете мимо.

— Радостно, — бодро произнес Ровнин.

— Что именно?

— То, что не придется ходить вокруг да около. Вы поняли, кто мы, а нам прекрасно известно, кто вы. Это сэкономит нам всем много времени. Так что, в гости пригласите? Или в дверях разговаривать станем?

— В дом — нет, — повел могучей шеей Герасим. — А во двор — проходите.

— Мы не гордые, — глянул на напарника Олег. — Нас и двор вполне устроит. Главное, чтобы вы на заданные вопросы ответили четко и желательно честно.

— Интересно, ночью в лесу ты таким же смелым останешься? Когда темнота, холод и кто-то вокруг тебя на мягких лапах ходит? — К калитке подошла молодая и очень красивая девушка из числа тех, о которых говорят «поглядела — что рублем одарила». — Или под корягу какую забьешься и шептать станешь: «Скорее бы рассвет»?