Онлайн книга «Ночь гнева»
|
Олег, не отпуская ведьму и не обращая внимания на ее попискивание, нагнулся, пошарил рукой в кучке пепла, отыскал клыки и приказал: — Руку дай! — А? — Руку свою давай! — Вот, — протянула та к нему раскрытую ладонь. — Держи, — положил Ровнин в нее свою находку и сам сжал ее пальцы в кулачок, — Марфе передашь. На память. А после расскажешь и ей, и всем остальным своим подругам про то, что здесь видела и слышала. В деталях, с подробностями. Можешь даже чутка приукрасить, я только «за». — Да чего тут приукрашивать… — Не спорь со мной. Лучше — бойся. — Олег вздернул голову Натальи вверх, приблизив ее лицо к своему так, что они чуть ли не соприкасались. Но при этом он не кричал, не рычал, он говорил максимально спокойно, прекрасно осознавая, что так информация, излагаемая им, дойдет до самого нутра собеседницы. — И помните о том, что всему на свете приходит конец, в том числе и нашему терпению. Марфа Петровна, похоже, осмелела настолько, что сама поверила в собственную неприкасаемость. — Да нет, — тяжело дыша, возразила ведьма, — не так все. Ты чего? — Так, так, — погладил ее по щеке Олег. — Ты же помнишь, я к ней тут заезжал на днях, потому знаю, о чем говорю. Не желает она общаться с такими, как я, по-людски, это ниже ее достоинства. Она же такая умная, такая хитрая, такая сильная. Ей радостно смеяться над отделом, мол, вот они какие, ко мне на поклон ходят, потому что сами ничего не могут. Ей нравится жить так? Пусть, это ее право. Но и у нас право тоже есть. Знаешь какое? — Какое? — хватая пересохшим горлом воздух, выдавила из себя Наташа. — Право прийти часика в три ночи под стены дома, где и она, и ты, и подруги твои обитают, дверь его подпереть, после все бензином облить, спичку зажжённую бросить и не дать никому из горящего здания выбраться. Вот наше право. Не желаете жить так, чтобы и вам хорошо было, и остальным тоже — не надо. Но тогда помните: всему есть мера. И всему есть предел, в том числе нашему терпению. Я понятно все объяснил? — Да. — Олег ощущал, что девчонка, похоже, находится на грани истерики, такая ее крепкое тело дрожь колотила. Значит, что? Значит, заканчивать следует. — Вот пусть она теперь подумает, над кем в будущем смеяться стоит, а над кем нет, — совсем уже дружелюбно посоветовал ей Ровнин. — И кстати — не забудь объяснить своей хозяйке, какого лешего ты в этом клубе забыла. Что ты смотришь? Мне не надо. Мне все равно хотя бы потому, что этой информации теперь грош цена. С кем бы ты о чем там ни договаривалась, сделке конец по причине смерти одной из сторон. Все, проваливай. Свободна. Олег отпустил косу, развернулся и направился к клубу, туда, где напарник Пал Егорыча бинтовал тому плечо, используя в качестве перевязочного материала свою майку. — Обо всем подумали, а о бинтах нет, — сказал Олег, подходя к ним. — Оно всегда так бывает, малой, — отозвался Пал Егорыч. — Все не предусмотришь. Да там ничего серьезного и нет. Кожа вспорота, кровянка течет, но мышцы, чую, целы. Внутри-то всех положили? — Тишина вроде, — прислушался Олег, а после поднял зонт и вложил в него клинок. — Значит, всех. — Это хорошо, — улыбнулся ветеран и прикрыл глаза. — Хорошо, — повторил за ним Ровнин и уселся на лестничную ступеньку. — Наверное. |