Книга Ночь гнева, страница 154 – Андрей Васильев

— Так, куда? — раздался голос Марины, а следом появилась и она сама, вытирающая полотенцем свежевымытую голову. — Сладкое на ночь — перебор. Положи в тумбочку, завтра съешь.

— Когда подарок от души, то от него не отказываются, — парировала дочь. — Ты сама говорила. А раз не отказываются, значит, надо сразу съесть.

— В этом есть логика, — сообщил Метельской Ровнин.

— Логика логикой, а кариес кариесом. У нас в детской поликлинике стоматолога полгода нет, а в платной такие цены, что проще свой зуб плоскогубцами выдрать и ей вставить.

— Извини, Светка, но мама права.

— Зато она бегает медленнее, — уведомила его егоза, и только ее видели.

— Снова не поспоришь, — рассмеялся оперативник, глядя Светлане вслед.

— Что я с ней буду делать, когда она чуть взрослее станет — ума не приложу, — произнесла Марина. — Сейчас хоть как-то договориться можно, а там же начнется «ты не понимаешь». Она в меня пошла, ничего другого ждать не приходится.

— Перебесится — успокоится.

— Хорошо, если так. А ты чего тут?

— На второй этаж иду, там вроде пустые палаты, — показал зонтом Олег на лестницу. — До четырех время есть, посплю маленько.

— Хорошее дело. Давай-давай. Да, мы с тобой в одной группе, оказывается.

— Да? — улыбнулся Ровнин. — Я рад. Нет, правда рад.

Василий не соврал, в одной из палат и правда обнаружились лежащие на койках свернутые матрасы, внутри которых находились подушка, простыня и легкое одеяло. Впрочем, заморачиваться с застиланием кровати Ровнин не стал, он завалился на матрас прямо так, не раздеваясь, активировал будильник, встроенный в мобильный телефон, и моментально уснул.

Проснулся же от того, что понял — дышать нечем. Кто-то перекрыл ему приток кислорода, зажав и нос, и рот.

— Ы-ы-ы-ым-м-м-м! — задергался он, а в ответ услышал негромкий женский смех.

— Ты чего? — продышавшись, спросил он у Марины, склонившейся над ним.

— Извини, по-другому никак, — пояснила та. — За плечо трясла — ноль реакции. В ухо дунула — знай сопишь. Пришлось применить жесткие меры.

— А сколько времени? — Олег, приподнявшись, глянул в окно. Темнота там уже сменилась серыми сумерками.

— Без двадцати четыре. Пора идти.

— Техника нового поколения, техника нового поколения, — глянул Олег на телефон, лежащий на тумбочке. — Не работает она ни разу. Будильник в половине четвертого должен был сработать — и где?

— Не ворчи, разбудила же? — Марина потрепала Ровнина по голове. — Вообще, была у меня мысль на полчасика раньше к тебе наведаться, о разном всяком плотно пообщаться, но не стала. И ты совсем сонный был вечером, да и плохая примета. Вот вернемся, вечером это дело обмоем, тогда уж…

— Не слыхал о такой примете, — чуть расстроился Олег, которому Метельская очень нравилась, — да и не очень я в них верю.

— Глаз-то загорелся как. — Марина показала Ровнину часы с подсвеченным циферблатом. — Все равно уже не успеем. Вставай, пошли, а то без нас уедут. Да что ты опять за зонт свой хватаешься? Не обещали дождя сегодня.

Хорошо хоть на площадке, где стояли микроавтобусы, больше ему этот вопрос никто не задавал, потому что просто всем было не до того.

— Ровнин, тебя где носит? — рыкнула на него Павла Никитична, уже усевшаяся в микроавтобус, причем за руль. — Все уже здесь, одного тебя ждем.