Книга Простые истины, страница 84 – Андрей Васильев

«Вот сейчас», — решил он про себя. Самое время Францеву про предложение Арвида рассказать. А там как он скажет. Да-да. Нет — ну, значит, нет.

— Приехали. — Аркадий Николаевич тормознул у невысокого двухэтажного здания, окруженного деревьями. — Пошли, посмотришь на другую сторону вурдалачьего бытия. Как я уже тебе сказал — это не Ленц, тут хитрости куда больше, а фига в кармане куда масштабнее. Арвид на фоне Ростогцева вообще эталон честности. Ну и показухи больше.

Насчет показухи начальник все изложил абсолютно верно. Здание являлось особняком века девятнадцатого, эдаким дворянским гнездом, причем не только снаружи, но и внутри. Первое, что увидел Олег, зайдя внутрь, оказалась зала, в которой белого мрамора и сусального золота было столько, что он чуть глаза не прикрыл от блеска. Второе, что бросилось в глаза, — гигантских размеров картина, на которой был изображен мужчина в одеждах все того же девятнадцатого века, держащий в руках какую-то книгу.

— Вижу вас, молодой человек, заинтересовал мой портрет? — донесся до Олега невесть кем заданный вопрос, но мгновением позже он увидел того, кто это сделал, а именно невысокого, плотного и лысоватого мужчину, который спускался по мраморной лестнице, ведущей со второго этажа. — Между прочим, это работа великого Ореста Кипренского. Да-да, того самого, кисти которого принадлежит немало шедевров, в том числе знаменитейшее изображение Александра Сергеевича Пушкина.

— Неужто? — Портретов великого поэта Олег видел не так уж и мало, но какой именно имел в виду хозяин дома, он не знал. Не исключено, что тот, где «наше все» руки на груди сложил, или какой другой, например, где солнце русской поэзии на бушующее море глядит. — Не может быть!

— Может, может, — закивал толстячок. — Все именно так. Да, эта работа не числится ни в одном каталоге, но поверьте — это Кипренский. Аркадий Николаевич, рад приветствовать вас в своем доме!

— Мое почтение, Михаил Андреевич, — не менее вежливо отозвался Францев, но руки при этом вурдалаку не подал. Впрочем, тот тоже не стремился с ним поручкаться.

— А это ваш новый сотрудник? — с интересом глянул вурдалак на Олега. — Как же, наслышан, наслышан. Рассказывали мне про него, и даже не раз.

— И что говорят? — заинтересовался Командор. — Если не секрет.

— В основном то, что это совсем молодой еще человек, что я и сам сейчас вижу, но при этом подающий большие надежды. В первую очередь потому, что он уже сейчас предпочитает силе слово. Это, знаете ли, в наше время большая редкость, внушающая, впрочем, некий оптимизм.

— Вот видишь? — Францев повернулся к Олегу. — А мы не сговаривались.

— А еще ходят слухи, что он… Э-э-э, — Ростогцев замялся.

— Что он — что? — Олег отчего-то немного напрягся, а потому нарушил приказ начальника молчать и слушать.

— Как бы так сказать… — Вурдалак застенчиво, но при этом чуть ехидно улыбнулся. — Поговаривают, что Аркадий Николаевич ваш батюшка. Ну, что вы его внебрачный сын от морганатического брака с дочерью одного из высокопоставленных советских чиновников.

— Дела, — рассмеялся Францев. — Однако!

— А морганатический — это как? — чуть ошалело спросил у него Олег.

— Неравный, — пояснил начальник, — по социальному положению. Мне, если честно, уже самому интересно, что там дальше напридумывают и с кем в результате сведут. Надеюсь, моя избранница была из семьи минимум члена политбюро.