Книга Простые истины, страница 60 – Андрей Васильев

Олег слушал девушку со все более возрастающим удивлением, поскольку даже не предполагал, что та знает столько всего интересного. Нет, дело не в «длинна коса — ум короток», ничего подобного у него в мыслях никогда не водилось, просто Лена до того особо в подобные разговоры, которые нет-нет да и велись между сотрудниками, никогда не влезала и личное мнение по поводу того или иного происшествия, если у нее не спросят, почти никогда не высказывала. Более того, Ровнин даже сейчас, проработав в отделе уже несколько месяцев, по-прежнему не до конца представлял, чем она вообще занимается. Ну да, разбирается в проклятиях всех видов, наложенных на людей или предметы, может определить, чьих это рук дело или сказать, какой смертью умер человек. В смысле — от естественных причин вроде инфаркта или ему кто-то из обитателей Ночи помог. Но рассказы подобного толка он от нее никак услышать не ожидал.

— Короче, там потом еще много всякого разного случалось, — тем временем продолжала щебетать девушка. — И призраки по квартирам таскались, потом в знаменитом одиннадцатом подъезде одного за другим трех энкавэдэшников убили, причем причина смерти у всех одна и те же — раздавлено сердце.

— А чем он так знаменит? — полюбопытствовал Ровнин. — В смысле — подъезд?

— Тем, что его нет, — рассмеялась Лена. — Десятый есть, двенадцатый тоже, а одиннадцатого нет.

— Поясни.

— Все очень просто. По официальной версии он перестал быть за счет того, что площадь квартир в двенадцатом подъезде оказалась не очень велика, а туда предполагалось селить самых-самых главных людей страны, красу и честь партии и так далее и тому подобное, вот их и расширили за счет соседних «квадратов». А раз нет квартир — де-юре нет подъезда. Но де-факто он был и числился как место для казенных и внешне безобидных надобностей. Дескать, там находились склады инвентаря для садовников и слесарей, комнаты отдыха персонала и так далее. Но на деле не хранились там грабли. Там квартировали «слухачи», которые протоколировали беседы, которые партийцы вели в домашней обстановке. А еще, если не врут, там находился лифт, при посредстве которого можно было попасть прямиком в подвал «Дома на набережной», а оттуда, через систему тоннелей, прямо на Лубянку. Еще я слышала про тайные двери, ведущие в ряд квартир, где селили тех самых лучших из лучших, сделанные для того, чтобы их из оборота изымать было проще, тише и удобнее, но сразу скажу, так это или нет — не знаю. Тетя Паша на данный счет мне ничего не рассказывала, потому, может, и байки это все. Одно знаю точно — табличка с надписью «Подъезд № 11» в этом доме отсутствует. Хотя дверь, которая, похоже, сто лет как не открывалась, точно есть. Да ты и сам ее скоро увидишь.

— А чекистов-то кто убил? — уточнил юноша. — Тех, у которых сердца раздавлены?

— Призрак, — ответила Ревина. — Кто еще? Это их фирменный стиль — сердца давить. Там таких после еще много было, с дюжину, правда, уже не столь кровожадных, они больше пугали, чем вредили. А к шестидесятым вообще притих дом вместе со страной, а после и вовсе спокойно стало. Максимум какие-нибудь мальчишки сдуру пролезут через подвалы в тоннели или пианино ночью заиграет ни с того ни с сего в квартире, где вроде никто не живет. Но вреда от того большого никому нет. Играет и играет. Случается.