Книга Час волка, страница 119 – Андрей Васильев

— Олег Георгиевич, а вам так идет ходить, — прощебетала ее молодая спутница, кокетливо теребя кончик русой косы, — и даже очень! Еще и медаль у вас…

— «Георгиевич», — усмехнулся Морозов, — глядите-ка. Ладно, пошли за столик.

Олег на это ничего не ответил, но, что скрывать, ему было приятно. Ну да, в этом имелась изрядная доля тщеславия, только тут ничего не поделаешь. Слаб человек по сути своей. Слаб.

Шутки шутками, а две шаурмы Ровнин умял за милую душу, причем отчасти не потому, что прямо очень сильно проголодался, а подсознательно ощущая, что в ближайшие дни другого шанса нормально поесть может и не выдаться.

Впрочем, оно было и к лучшему. Пока сотрудники отдела воздавали должное кулинарным способностям аджина, остальные посетители разошлись, потому беседу с хозяином заведения можно было вести без лишних ушей.

— Сразу скажу — не знаю, где зверя искать, — мигом заявил Абрагим, усаживаясь за стол.

— Уже в курсе? — усмехнулся Морозов и отпил зеленого чая из пиалы. — Быстро.

— Так это хорошие вести медленно идут, как караван по пустыне, а плохие — что канбак шал: ветер дунул — она и покатилась.

— Как что? — уточнил Олег.

— «Перекати-поле», — подсказал ему Морозов. — Круглая штука такая, ей еще верблюдов кормят.

— Да понял, понял…

— Вот и молодец. Абрагим, оборотень-вожак, конечно, серьезная проблема, но сейчас мы к тебе за другим пришли.

— А зачем же? — почесал волосатый живот аджин.

— Не всех, кто умер за последние дни в городе, убил он, — глянул на него Александр Анатольевич. — Есть мнение, что это дело рук черной пайрики. А если кто в Москве про них что и знает, то это ты.

— Лучше бы не знал, — брезгливо скривился шаурмячник. — Как думаю, что мы с ними родились под одним небом, сразу противно становится. Странно только, что кто-то из них снова людей начал есть. Когда в прошлый раз они себе много позволили, Францев-паша двух убил, остальные сказали, что все, больше не станут.

— Так Аркадия Николаевича давно нет, вот они и расслабились, — предположил Олег, отметивший, что тут речь идет о двух пайриках, а Марфа упоминала только про одну. Но на данный момент это было не столь и принципиально.

— Слишком трусливые, — покачал головой Абрагим, — слишком любят жить. Его нет — вы есть. А что, язык или губы у мертвых пропадали?

— Да, — подтвердил Морозов.

— Они, — прорычал аджин. — Хотя нет, не так. Она!

— А если подробнее? — попросил начальник отдела.

— Шесть из Москвы уехали, — пояснил Абрагим. — Давно. Живут за городом. Каждая сама по себе, им так проще. Они не только людей, они и друг друга не любят. Две остались. Одна рядом с кладбищем устроилась. Она с его Хозяином договор заключила, тот ей разрешил там быть. Теперь цветами ненастоящими торгует, горе человеческое пьет, там его много. Место такое, да. Ей убивать не надо, и так все хорошо.

— А вторая? — поторопил его Морозов.

— Вторая тоже на кладбище хотела, но не вышло. Теперь у рынка сидит, продает эти… Как их… Маленькие, черные, грызть надо?

— Семечки, — подсказал ему Олег.

— Их, — потрепал его по погону шаурмячник. — Молодец. Специально дешево продает.

— А зачем?

— Жадность людскую пьет, она куда вкуснее горя. Купил человек совсем дешево, порадовался тому, что глупая старуха цен не знает и сама себя обманывает, а ей того и надо. Обман да жадность — ай, вкусно! Тем, кто совсем скупой, она с семечками еще черную зависть дает, которая из сути людской добро выжигает. А она после к ней возвращается, как пчела в улей, немножко совсем души человечьей хозяйке приносит. Вот столько. Специально много не берет, про такое вы не узнаете. Хотя если и узнаете, так все равно не накажете, потому что не за что. Но тут немножко, там немножко — выходит уже хорошо.