Книга Осколки легенд. Том 2, страница 98 – Андрей Васильев

— Забрала, — с достоинством подтвердила Павла.

— И они тоже. Мы всегда чуем такое. Ваша смерть — наша пища.

— Ладно. — Веретенникова потерла ладони, которые после болезни взяли привычку время от времени терять чувствительность, причем без какой-либо на то видимой причины. — А лаз в Арсенал, значит, есть?

— Есть. Сильно старый. Он кирпичом был завален, эти четверо последние три… — она ткнула ногой обитателя подземелий, расположенных на территории Кремля и что-то прошипела, тот мигом отозвался, пробормотав в ответ что-то не менее неразборчивое. — Да, три дня.

— Три дня что?

— По ночам они этот завал разбирали. Вчера закончили.

— Что я говорила? — Веретенникова не без гордости глянула на Толю. — Чутье-то работает! Не пропало никуда.

— Сегодня снова придут, — добавила Джума. — Вот этот слышал. Говорить не умеет, но все понимает. Так они уже и ловушку на людей приготовили. Там колодец есть, еще старше, чем лаз, про который говорим, он крышкой закрыт. Сегодня крышку на доски поменяли, люди пойдут, доски сломаются, и они вниз упадут. Трое точно, а одного мои подданные и так загрызут, такое им под силу. Хорошая еда! Одного сегодня съедят, а остальных потом, когда они сочнее станут.

Анатолий понял, что Джума под словом «сочнее» имеет в виду «подтухнут маленько», и его замутило. Но зато порадовал тот факт, что вопрос, похоже, решился сам собой и им не придется сидеть в засаде. Не любил Ликман засад, поскольку всякий раз опасался того, что его раз — и сморит сон. А это позорище на весь отдел.

— Не вздумайте! — рявкнула Павла, выпучив глаза. — Пусть все вернут как было!

— Разве ты не того хотела? — удивилась Джума. — Эти воины твои враги, почему ты желаешь, чтобы они жили?

Анатолий, заметим, испытал приблизительно те же самые чувства, что и королева гулей.

— Убить я их хочу, но не всех, — тряхнула головой женщина. — Один должен остаться живым. Ладно, это наши хлопоты. Но и от вас все же кое-какая помощь нам понадобится.

— Говори, — разрешила королева.

Выслушав ее, она милостиво кивнула, пообещала сделать все так, как было сказано, а после очень тихо спросила у Веретенниковой:

— Они действительно хотят разрушить наш город? Совсем?

— Как и всю страну, — кивнула Павла. — Так, чтобы нас, советских людей, всех вообще не осталось. Даже и не советских, а русских, пожалуй. Мешаем мы им, понимаешь? А Москва пуще прочих. Я уже объясняла почему, повторяться не стану.

— Верю тебе. — Джума подбросила на ладони перстень, с которым так и не рассталась до сих пор, а после протянула его женщине. — Возьми обратно. Я не сдержала данное слово. То, что я сегодня делаю, это нужно не только тебе, но и мне. Ты или кто-то другой может снова прийти сюда, в мой дворец, и попросить об одной вещи.

Выбравшись на улицу, Павла и Анатолий первые минут пять просто стояли у станции метро, хватали ртами холодный осенний воздух и никак не могли им надышаться.

— В такие моменты понимаешь, что самое большое удовольствие в жизни доставляют абсолютно незамысловатые вещи, — назидательно произнесла Павла, а после сунула в рот папиросу. — А почему?

— Почему? — прохрипел Ликман.

— Потому что все познается в сравнении. Давай заводи мотор, едем на Лубянку. Что ты вытаращился? Вот такой маршрут у нас сегодня — от престола до подвала. А, да все равно ты смысл этой фразы не поймешь. Хотя оно и к лучшему…