Книга Осколки легенд. Том 2, страница 75 – Андрей Васильев

Она сунула в руки Швецу узелок, проделавший с ней дорогу от Кольского полуострова до центра столицы СССР, и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Житомирский, возглавлявший отдел с 1931 года, уже ни с кем не ругался. Он попыхивал трубкой, с которой не расставался, наверное, даже во сне, и, стоя напротив карты Москвы, таращился на нее.

— Добрый день, Николай Петрович, — сказала Павла, заходя в кабинет, а перед тем два раза стукнувшая костяшками пальцев в дверь. Раньше ничего такого тут, в Отделе, она не делала, в соответствии с привычкой, приобретенной еще со времен гражданской войны. Но времена меняются, так что вот — постучалась. — Ого. Ты совсем как бильярдный шар стал! Сам облысел или какая ведьма постаралась?

— Да какая ведьма? — Житомирский провел ладонью по голове, на которой не имелось ни единого волоска. — Сам, все сам. Ну и работнички мои тоже к этому руки приложили. Они заборы рогами ломают, а мне за их грехи наждаком череп после начищают, вот от шевелюры ничего и не осталось.

— А я к тебе. — Веретенникова вытянулась по стойке смирно. — Прикомандирована сроком на три дня для выполнения особого задания. Так что зачисляй на временное довольствие.

— В курсе. — Начальник отдела подошел к столу и выбил трубку в пепельницу. — Звонили уже сверху, предупредили. Скажу честно, когда твою фамилию услышал, сначала не поверил. Я же думал, что тебя тогда со всеми остальными исполнили.

Про телефонный звонок Павла знала. Случился он вслед за тем, как они с Абакумовым, фигурально выражаясь, ударили по рукам. Вернее, после того как последний убедился в верности принятого им решения, чему предшествовала недолгая, но обстоятельная беседа.

— Три месяца назад я назначен начальником управления особых отделов НКВД СССР, — сказал ей Виктор Семенович и толкнул в ее сторону пачку папирос, лежащую на столе. — Курите. Я же вижу, как вы на них смотрите. Так вот, по роду своей новой службы на мне лежит много разных обязанностей, в том числе и все те, которые связаны с действиями вражеских агентов на нашей территории. Это понятно?

— Предельно. — Веретенникова чиркнула спичкой о коробок, раскурила папиросу, затянулась ей и блаженно прикрыла глаза.

— Н-да, — глянув на нее, чуть помрачнел Абакумов. — Скажите, Павла Никитична, вам фамилия Функе о чем-то говорит?

— Который из? — выпустив дымок, уточнила женщина. — Карл, Герман или Эрих?

— Хм, — озадачился хозяин кабинета. — Не знал, что их было так много.

— Распространённая фамилия, — пояснила Павла. — Как у нас Сидоров. Больше только Шульцев и Мюллеров, этих вообще в Германии как собак нерезаных. Так кто из них?

— Эрих.

— Скверно, — констатировала Веретенникова и снова затянулась папиросой. — Лучше бы Карл, тот просто мясник, примитивное животное, что ему скажут, то он и делает. А Эрих птица совсем другого полета.

— Насколько другого? — мигом среагировал Абакумов.

— Умен, хитер, отличный аналитик, великолепно тренирован в физическом смысле, брал призы на соревнованиях стрелков, — начала загибать пальцы его собеседница, а после потерла правый бок. — Ножевым боем владеет очень прилично. А самое главное — крайне упорен в достижении поставленной перед ним цели, идет к ней, не обращая внимания ни на что и ни на кого. Ему плевать на то, сколько людей погибнет при этом, причем речь не о врагах, а о своих, тех, кто входит в его группу. Главное — результат.