Книга Осколки легенд. Том 2, страница 65 – Андрей Васильев

— Хорошо, гражданин уполномоченный, не буду, — усмехнулась Павла. — Обещаю.

— Обещает она, — проворчал Семенов. — А кто недавно в тундру свалил и только к ночи вернулся? Не ты? И не говори мне, что ходила на песцов смотреть или в Вог-озере купаться, все одно не поверю.

Надо же! А ведь в Лихово он после неудачного побега не появлялся, значит, узнал от кого-то про него прямо сегодня. Получается, есть у Семенова кто-то в деревушке, тот, кто с ним дела ведет. Может, дед Никанор? У него сын как раз в Кандалакше проживает, состоит на партийной работе, на этот крючок старика запросто подцепить можно. Тем более что речь идет не о соседях, с которыми бок о бок живешь, а о пришлой, да еще и ссыльной. Чего ее жалеть?

Минут через пять за недальним леском появился дымок, а следом за тем показался и паровоз, неторопливо тянущий за собой платформы, груженные древесными стволами.

— Надо же! — удивился Зобнин и почесал подбородок. — Я думал, что таких уже и не осталось! Это сколько же ему лет?

И правда, паровоз, приближавшийся к платформе, смело можно было причислять если не к числу патриархов железнодорожного движения, то к его ветеранам точно.

— Надежная штука, серия Н2, — произнесла Павла, успевшая за двадцатые и тридцатые поездить по стране на всем, чем только можно. — На таком Ленина в свое время в Финляндию вывозили из Петрограда. Только номер у него другой был, сейчас уже не помню какой.

— А ты прямо в этом участвовала! — не удержался Семенов. — Ой, Веретенникова, чую, наговоришь ты себе за дорогу на «стенку».

— Я не участвовала, — невозмутимо заметила женщина. — Молода еще была. Но лично общалась с теми, кто тогда эту операцию готовил. С Ганецким, например.

— Вы, Павла Никитична, фамилию эту больше нигде не упоминайте, — негромко произнес энкавэдэшник. — Не стоит.

— Ясно, — вздохнула Веретенникова. — Якуба, значит, тоже…

— Вслед за вами, — подтвердил Зобнин. — Оказалось, он в пользу Германии и Польши шпионил, потому приговорен к расстрелу.

— Была уверена, что его точно доля сия обойдет стороной. Он же столько времени рядом с Лениным пробыл, чуть ли не тенью его стал.

— А еще рядом с Каменевым, Радеком и прочими. К тому же с Парвусом дружбу водил. Напомнить, кто такой был Александр Парвус и кто являлся его главной креатурой?

— Не надо, — отказалась Павла, глядя на паровоз, который неторопливо остановился рядом с платформой. — Помню.

Сама она с Троцким, о котором вот так, краем, упомянул Зобнин, общалась не так часто, но зато приятельствовала с Ларисой Рейснер, которая много чего успела в своей короткой, но яркой жизни, в том числе и побыть любовницей «демона революции». Она-то ей и рассказала по пьяному делу про то, кто такой Парвус и какую роль этот бородач сыграл в судьбах вождей и страны. Лариса вообще очень много чего знала, может, потому и умерла так рано. И дело тут совсем не в молоке с бациллами тифа.

— Очень хорошо, что помните. — В голосе Зобнина лязгнули засовы тюремной камеры. — На этот раз мы с Семеновым сделаем вид, что ничего не слышали, в следующий вам так не повезет. И вот еще один добрый совет: считайте, что друзей из прошлого у вас просто не осталось, тогда появится шанс, что вы не наживете себе новых неприятностей. Тем более что дело именно так и обстоит.