Книга Осколки легенд. Том 2, страница 5 – Андрей Васильев

— Ишь как он с тобой возится, как курица с яйцом. Все вы говорите, говорите, никак расстаться не можете. О чем хоть разговоры-то?

Юр пожимал плечами и отвечал:

— О в-всем понемногу. П-политика, госуд-дарственное устройство, ф-финансы.

Так оно и было. Брат Фемистоклюс в простой и доступной форме передавал молоденькому послушнику все то, что знал сам, а самое главное — он учил его думать, анализировать и делать выводы, хотя при этом периодически ругал нещадно за чересчур пылкую фантазию и поспешность решений.

Вот и сейчас Юр напридумывал себе невесть чего и уже был готов, чиркнув кресалом, запалить хутор, как на его окраине залаяла собака.

— Есть жив-вые! — обрадовался послушник и, поправив ремень сумки, скорым шагом отправился туда, откуда раздавалась собачья брехня.

— А ну цыц! — послышалось из-за высоких, в два человеческих роста, ворот, к которым только-только подошел послушник. — Чего расшумелась?

— Хозяин! — стукнул в калитку Юр. — На ночлег не пустишь?

— Вот тебе и раз! — Хозяин дома с той стороны, похоже, удивился, услышав чей-то голос. — А ты кто будешь?

— П-прохожий, — привычно ответил Юр. — Ид-ду в Хольмстаг, но дело-то к н-ночи, чего в поле сп-пать, коли х-хутор рядом? Может, пустишь на сенов-вал, а за мной не п-пропадет. Зап-плачу и за ночлег, и з-за еду, если накормишь.

— Заплатишь? — Селянин за забором казалось, задумался. — Ну, коли так — заходи. Только скажи прежде — не обманешь? Деньги-то у тебя есть?

— С-слово даю, — искренне сказал Юр. — Не стану в-врать, д-денег мало, но на ночлег, хлеб и похлеб-бку точно хватит. Об-бещаю, что расп-плачусь с тобой ч-честь по чести.

Стукнули засовы, скрипнули петли калитки, и послушник увидел хозяина дома. Плюгавенький бородатый мужичонка, с лысиной в полголовы и объемистым брюхом, в свою очередь рассматривал Юра.

— Молодой совсем, — поцокал языком селянин. — Ишь ты. Ладно, чего в дверях стоять, во двор проходи.

— М-меня зовут Юр, — входя в калитку, сообщил хуторянину послушник. — Сп-пасибо вам, что п-пустили. Т-так надоело в п-поле ночевать, слов нет!

— Стерх я, — пригладил бороду селянин. — Ага.

Юр огляделся и отметил, что Стерх живет зажиточно, даже более чем. Две телеги, в сарае явно полно живности, туда-сюда снуют куры. У дальней стороны двора, у забора, огромная поленница, в ней дров, наверное, лет на десять хватит.

— А г-где все остальные жит-тели хутора? — Юр вертел головой, отмечая, что в дальнем углу двора свалены какие-то узлы, и там же к забору прислонены целых пять кос-литовок, что многовато для одного человека. Хотя, может, у него в доме семья?

— Так съехали все, — Стерх лязгнул засовом, закрывая калитку, — совсем съехали. Далеко, в Торсхов. Один я тут остался.

— И не страшно од-дному? — Юр пошел к дому. — Опять же — чего с ост-тальными не уехали?

— Да я не спешу, — селянин обогнал Юра и первым поднялся по крыльцу, — мне и тут хорошо. Тихо и спокойно.

— Так что, хоз-зяин, покормишь меня? — полюбопытствовал Юр. — Г-горячего давно ел.

— Чего не покормить? — пожал плечами Стерх. — Как раз похлебка подошла, ага. Пошли поснидаем.

Юру крайне не понравился хозяин дома, поэтому он очень внимательно следил за тем, чтобы в тарелку к ему не попало что-то кроме похлебки. Слышал он рассказы о корчмарях, которые были мастерами сыпануть в еду или вино дурманящего порошка, а после прирезать неосторожного путника, дабы заполучить его имущество.