Книга Осколки легенд. Том 2, страница 38 – Андрей Васильев

Страха он не вызывал. Жалость вызывал. Сочувствие даже.

— Чего надо? — раздался скрипучий голос. — Почему без доклада?

— Убивать тебя пришли, — неуверенно сказал кто-то. — Наверное.

— Пустое дело, — заявил Кош-щей. — Бессмертный я, бессмертный. Даже не пробуйте.

— Так, а как по-другому? — развел руками Гадрат. — Если мы тебя не убьем, то Снегурочку не спасем.

— А оно вам надо? — по-свойски спросил Кош-щей. — Истеричная девица, мамы-папы нет, один дедушка, смеется по делу и без дела, постоянно норовит песни петь и сама с собой хороводы водит. Скажите, это что, нормально? Как по мне — нет. И главное — ест как много, это ужас какой-то просто. На нее продуктов не напасешься. Сам, бывает, голодаю. Так что, если хотите ее забрать — только «спасибо» скажу. Правда-правда.

Народ зашушукался, послышались фразы вроде «Альтернативный вариант завершения квеста» и «Может, согласиться?».

Единственные, кого совершенно не тронули слова Кош-щея, были брат Юр и Хассан. Они смотрели на ту самую статую, в груди которой набухал багрово-черным пламенем вделанный в нее небольшой камень.

— Вовремя мы, брат мой, — Хассан хрустнул пальцами. — Сейчас все и начнется, да.

— Нет, д-дружище, — брат Юр не отрывал глаз от камня. — Не начнется. З-завершится.

Сразу после этих слов статуя распалась на куски, как будто по ней ударили огромным молотом. Камень превратился в багрово-красный сгусток, скользнул к Кош-щею, окутал его облаком и растаял, как будто его и не бывало.

Снулые и блеклые глаза пессимистичного похитителя ледяных девушек зловеще блеснули красным цветом, рот растянулся в зловещей усмешке.

— Я вернулся, — голос у Кош-щея тоже изменился, из старчески-скрипучего он стал басовитым.

— Не поняла, — удивленно произнесла эльфийка-распорядитель. — Это что за новости?

Кош-щей встал с трона, скинул с плеч мантию и потрогал корону на голове.

— Вот это правильно, — одобрил он. — Давно следовало меня короновать. Эй, ничтожества! Почему не склонились передо мной, своим повелителем?

— Жжет «Радеон», ломает шаблоны не по-детски, — заметил кто-то восхищенно. — Ты понял, да? У него раздвоение личности. НПС-шизофреник — это сильно. Респектую!

— Твой удар последний, я помню. — Сабля ибн Кемаля беззвучно покинула ножны.

— Главное — д-дай мне шанс вынуть кам-мень у него из г-груди, — попросил друга брат Юр. — Хотя бы один ш-шанс.

— Боюсь, больше и не получится, да, — хладнокровно ответил ему ассасин. — Думаю, это мой последний бой.

— Да тьфу на т-тебя, — укоризненно сказал казначей. — С кем я тогда б-буду ругаться и м-мириться? У м-меня б-больше и нет н-никого. Не с м-моими же дуболомами в д-доспехах общаться?

— Прекрати, — мягко сказал ибн Кемаль. — Смерть заняла нам тридцать лет — это хорошая сделка. По идее, наши кости должны были уже сгнить в этом замке. Мои так точно, да. Так что жалеть не о чем.

Кош-щей тем временем разошелся, он махал кулаками и объяснял стоящим перед ним игрокам, что он будет с ними делать, если те не покорятся ему. Игроков, впрочем, это больше забавляло, чем пугало.

— Надоело, — сказал наконец кто-то. — Давайте его уже убьем и пойдем выпьем.

— Верно сказано, — поддержал его ибн Кемаль. — Молодец, да.

— Ах, та-а-а-ак?! — возмутился Кош-щей, точнее тот, кто занял его тело. — Ну все, пришел ваш смертный час.