Книга Осколки легенд. Том 2, страница 123 – Андрей Васильев

— А кто тогда четвертый? — обвел я взглядом сидящих за столом.

— Лесовик, — как-то даже удивилась моей недогадливости Марфа. — Без него мы сейчас до нужного места просто не дойдем, в сугробах увязнем. Зима-то снежная выдалась. Или заблудимся. Арсений, конечно, в лесу как дома, только лес-то для него чужой. Зато силы в нем — за троих. Короче — звезды сошлись, Валера. Я про этот клад давно уж знаю, и только четвертого элемента не хватало. Тебя! Твое здоровье!

То, что еще пару минут назад звучало как бред, приобрело вполне себе реальные очертания. В первую очередь, потому что Дед Мороз превратился в сурового Мороза Ивановича, в реальности которого я не сомневался, поскольку знал тех, кто с ним сталкивался лично. Хотя все равно не очень представлял себе, как выглядит счастье. В смысле — какова его материальная форма? Оно выглядит как что?

— Еще один момент, — глянул я на Марфу. — Речь шла о нелюди. Каким боком я к ней отношусь? Я же человек.

— Ровно настолько же, насколько и я, — парировала глава ковена. — Технически мы оба люди. А по факту… Тебе же в нашей компании выпивать интереснее, чем в любой людской, верно? С нами ты о насущном поговорить можешь, найти массу общих тем и знакомых, а с ними что? Вот и думай, насколько ты человек, а насколько нет.

— Так едем? — бухнул, как кулем о лед, Арсений. — Или нет?

— Едем, — взял в руку рюмку с водкой я. — Счастье такая штука, которую игнорировать никак нельзя. Оно ведь, как тот Мороз Иванович, тоже может обидеться и начать игнорировать меня.

— Хорошо сказал, — заметила Марфа. — Время есть, сидим, выпиваем, закусываем. Последнее — обязательно, чтобы нас сильно не развезло, все же три часа на машине трястись.

— В смысле? — тряхнул головой я. — Время есть, хоть ехать три часа?

— Так ларь непростой, — пояснила Марфа. — Понимать должен. Он в руки дастся только тогда, когда часы в новогоднюю ночь двенадцать пробьют, не раньше. И не позже, у тебя от силы час будет на все про все. А то и меньше. Я просто точно не знаю. Может, вообще минут пять, как в той песне.

— Там про «до», а не про «после», — хмуро сообщил ведьме я и немедленно выпил.

Ничего меня в машине и не развезло. Меня в ней разморило, а это немного другое. Причем настолько, что после того, как я в нее сел, немедленно уснул, не обращая внимания на шуточки как всегда прелестной Васьки о том, что она меня ведь и в Петербург может отвезти. Можно подумать, что меня городом на Неве испугаешь, особенно после пары телефонных разговоров, в которых мне пришлось объяснять, почему я буду отсутствовать за семейным столом во время боя курантов.

Само собой, ничего такого не случилось, и после пробуждения я увидел не шпиль Петропавловки, а суровый заснеженный лес, обступивший машину со всех сторон.

— Все, дальше на своих двоих, — бодро заявила Марфа. — Валенки в багажнике.

— Валенки? — поморщилась Стелла.

— И носки шерстяные, — подтвердила глава ковена. — Нет, ты, если хочешь, можешь идти в своих… Этих… Как твоя обувь называется вообще? Это же даже не сапоги, а какое-то недоразумение. Так вот — тебя не жалко. А Хранителя — очень. Плюс если он по моей милости одно место себе отморозит, то может затаить злобу, а мне это ни к чему.

— А тулупа нет? — глянул я в окно машины. — Сдается мне, там температура стоит сильно ниже нуля.