Онлайн книга «Осколки легенд. Том 2»
|
Кстати, один раз я ведь там со Шлюндтом столкнулся. Ну, я так думаю. Очень мне были знакомы интонации человека, который купил у меня брошь Юлии Вревской, ту, что невероятно очаровательной и умной русской аристократке подарил восхищенный Ференц Лист. Она попала ко мне в руки случайно, вместе с архивом дворянского рода Деревлянских, некогда знатного, а позже разорившегося, причем настолько, что многие его представители с радостью встретили революцию, поскольку она освободила их от долгов. Как эта брошь там оказалась, каким образом, почему ее не продали, как все остальные фамильные ценности — понятия не имею. Хотя могу предположить, что кто-то из Деревлянских участвовал в русско-турецкой войне, ставшей причиной безвременной смерти госпожи Вревской, и там данное украшение попало в его руки. Может, прекрасная баронесса сама ему данную ценность подарила, может, этот господин ее уже после смерти Вревской к загребущим лапам прибрал — не знаю. Говорить со мной брошь отказалась наотрез, а примучивать ее к этому я не стал. Не было в том необходимости. Подлинность предмета подтверждало фото Вревской, где данная брошь была хорошо видна, акт экспертизы, свидетельствующий о возрасте украшения, и мое личное поручительство. Да-да, я набрал некоторый вес в коллекционерских кругах, и мое слово кое-что в них уже значило. Участник аукциона, значащийся в списке под псевдонимом Черный Ястреб, довольно быстро перебил все ставки, сделанные другими игроками, а под конец, когда прозвучала фраза «Лот продан», сказал, обращаясь именно ко мне: — Иногда вещь стоит купить только из-за того, что ее продавец сам прекрасно осознает, с каким именно сокровищем он расстается. И такие в этом скрипучем голосе, искаженном компьютером, прозвучали знакомые интонации, что я сразу понял, кто сейчас со мной говорит. Вернее — передает привет. Уж не знаю, дружеский ли, нет, но передает. Что до моральной стороны вопроса — меня не терзали муки совести по поводу того, что я отдаю в частные руки вещи, имеющие определенную историческую ценность. Сначала я было передавал их в музеи, но потом произошла пара неприятных историй, после которых я решил — ну на фиг. Да-да, это не показатель, но лучше пусть мои находки у коллекционеров будут храниться, те хоть честно вносят их в каталоги и хранят в надежно закрытых помещениях. Ну и, как я говорил уже, мне на что-то ведь существовать надо? Опять же — бумаги я все передаю по назначению, их в продажу не пускаю ни при каких условиях, даже когда очень просят. Хотя и тут не без нюансов. Кое-какие документы, которые любопытны лично мне, не достаются вообще никому. Вот в тех шести коробках с архивом Географического общества, например, лежали три письма, после осевшие в синей папке, той, что хранится в моем личном сейфе с очень надежным кодовым замком и тремя наложенными проклятьями, которые шандарахнут любого, кроме меня. И, возможно, Стеллы, ведь это она их накладывала. В одном из документов речь шла об экспедиции, нашедшей в невысокой горе, стоящей у одного из притоков Оби, некую пещеру, в которой случайно обнаружился хорошо спрятанный ход, ведущий вниз и «полный чудес разных». Каких именно — не указано, но с учетом того, что люди, бродящие по тайге, редко страдают повышенной эмоциональностью, видимо, что-то очень интересное в той пещере было. Только вот далеко члены экспедиции уйти не успели, поскольку на них напали воины из местной народности, именуемой «остяки», и с ходу убили при этом добрую половину людей. Оставшиеся попробовали спастись бегством и потеряли по дороге к реке еще троих товарищей, остальных добили пороги Оби. Не утонул лишь один бедолага, которого на берегу подобрали и попытались выходить смолокуры, правда, успеха никакого в этом благом деле не достигли. Холодная вода реки сделала свое дело, и последний участник экспедиции через три дня скончался от горячки, но перед этим успел надиктовать письмо крайне удачно заехавшему к смолокурам местному мелкому чиновнику, а уже тот переслал его по назначению, в Санкт-Петербург. Ну а теперь оно попало ко мне. |