Книга Отель Перекресток, страница 38 – Андрей Васильев

— Эй, ти! — ворвался в нашу беседу недовольный баритон. — Да, ти! Почему болтаешь? Почему oziare… Как это правильно?

— Бездельничаешь, — подсказала из своего угла Натэлла.

— О, грациа! — воскликнул стоящий в дверях кудрявый невысокий итальянец с утренней синеватой щетиной на щеках. Несомненно, это и был тот самый Джованни. — Работать, poltrone, работать!

— «Полтроне» с итальянского переводится как «лентяйка», — известила присутствующих наша соседка по этажу. — Сказано эмоционально и резковато, но, в принципе, верно. Твоя работа — не языком чесать, а по хозяйству крутиться.

Регина сказанное услышала, и по взгляду, которым она одарила говорившую, я понял — эта не забудет и не простит.

Это очень хорошо. Но, правда, есть непонятный момент — Натэлла не производит впечатления дуры. И вот так, на ровном месте наживать врага? Зачем? Выгоды-то ноль.

Хотя, может, она в данной ситуации поставила на Джованни? Инвестиция в будущее на случай неудачи? Тот, несомненно, запомнил эффектную женщину, знающую язык его родины, в перспективе подобное может сыграть на нее. Вот только у таких ребят, как он, память что у рыбки — краткосрочная. Итальянец забудет ее быстрее, чем доберется до кухни, и, если Натэлла такова, как я о ней думаю, она не может этого не понимать.

Ладно, отнесем пока данный факт к вопросам без ответов.

— Не зря сходили, — сообщил я Инне, доев второе и принимаясь за компот. — Воистину — нет худа без добра.

— Ты что конкретно имеешь в виду? — пододвинула ко мне свою кружку она. — Пей, я не хочу. Слишком сладкий.

— Во-первых, лишний раз убедились в том, что наши соседи по этажу гниловаты и доверять им не стоит, — пояснил я. — Во-вторых, стало ясно, что от голода мы тут не умрем. Ну и третье — если попадем на кухню, сможем подтянуть итальянский разговорный. Всегда мечтал его выучить. Красивый язык. Певучий.

— Люблю людей, которые, даже попав в жопу, видят некий свет в конце тоннеля, — с уважением, правда, по-моему, поддельным, произнесла Инна. — Сердце радуется, на них глядя. Кстати, тут ты чем-то с Иваном схож. С такой помогайкой, как Алиса, ему впору слезы лить, а он вон пытается в этом хоть какой-то позитив отыскать.

Наши соседи по столовой к тому времени уже отбыли, перед тем пожелав нам приятного аппетита.

— Вот такие мы с Ваняткой смешные чудаки. — Я отсалютовал ей кружкой. — Твое здоровье!

Покинув столовую, в которой к тому моменту добавилось народу, мы, не сговариваясь, отправились на ресепшен. Не знаю, какие именно причины сподвигли на это Инну, а лично мне хотелось глянуть на собратьев по несчастью в роли привратников и белл-боев (не ради того, чтобы позлорадствовать, разумеется, а исключительно любопытства для) и проверить: а не добавилось ли и там какого нового стороннего обслуживающего персонала? Что скрывать, он для меня сейчас был даже куда интереснее, чем собратья по несчастью.

Или наоборот — по везению? Пока неясно.

И ведь угадал. За стойкой больше не возвышался монументальной фигурой Аристарх свет Лаврентьевич, зато там обосновалась новая троица — две барышни и молодой человек. Причем прямо скажем, новоприбывшие производили впечатление.

Одна администраторша была платиновой блондинкой, имела томные с поволокой глаза и очень, очень впечатляющие формы, которые ее одежда не то что не скрывала, а, напротив, подчеркивала. Про женщин такого типа один мой приятель говорил: «Вот вроде и в теле, но если похудеет — до чего жалко будет».