Книга Отель Перекресток, страница 135 – Андрей Васильев

— Так не бывает! — возмутилась Анфиса. — Даже в самой серой жизни есть какое-то яркое пятно. Надо просто его вспомнить.

— Как же его вспомнишь, если мы все, как один, про то, как дуба дали, наглухо забыли? — резонно возразил ей Вадим. — Я вот тоже понятия не имею, как на этот свет попал. Как утром встал — помню. Как в метро сел — тоже. А потом все, потом уже тут проснулся. И гадаю теперь каждый вечер — то ли инфаркт, то ли теракт…

— Что у вас за парочка, а? — поразился Серега. — В какую бы сторону разговор ни вывернул, все вас в негатив тянет. Анфиска имеет в виду, что даже если ты серый, как небо перед дождем, то все равно что-то хорошее у тебя случилось. Еще до смерти.

— Есть, — вдруг сообщила всем Инна. — Верно. Вспомнила. Наверное, это тот случай, что стоит вам рассказать. У меня после него жизнь изменилась, а это вам не хухры-мухры.

— Смешно, — хихикнула Зоя. — Хухры-мухры!

— Мне тогда двенадцать лет было, — продолжила Инна. — Родители у меня развелись лет за пять до этого, и мама… Как так сказать-то помягче, все же о родительнице речь идет… Легко жить стала. И с завидной регулярностью, если вы понимаете, о чем я.

— Да уж не дети, понимаем, — хмыкнул Серега.

— Пьяница-мать — горе в семье, — добавил Василий.

— Нет-нет, с выпивкой она как раз не частила, — помотала головой моя напарница. — А вот с мужчинами — это да. Впрочем, дядьки они в основном были неплохие, при деньгах и статусе, потому мне время от времени неплохие подарки обламывались, вроде смартфонов и планшетов. Иногда еще кукол дарили, правда, но я и им была рада. У нас в доме продавщица из магазина игрушек жила, так она их у меня за полцены забирала. И, что важно, в отцы ни один из них ни разу не набивался и папой себя называть не требовал.

— Уже неплохо, — отметила Алла, как видно, соприкасавшаяся в прошлой жизни с тем, о чем вела речь рассказчица. — А то отчимы — они разные бывают. Особенно как у падчерицы грудь топыриться начинает.

— Об этом вообще речь даже не шла, — возмутилась Инна. — О мамочке моей, конечно, разное можно сказать, и не все хорошее, но если бы она подобное даже заподозрила, то… Короче — сразу нет. Но я не о том. Среди этих псевдопапаш оказался один очень любопытный экземпляр, который, как ни странно, обеспечил мне будущее. Не в смысле финансово, а дорогу указал, по которой я после пошла. Он был заместитель главного редактора в одном глянцевом журнале. Что ты лыбишься, Серега? Это же не вчера случилось, а в моем безоблачном детстве, потому они тогда пользовались еще немалым спросом у народа. Новостные порталы с рынка позже выдавили, да и то, кстати, не до конца. Есть еще староверы, которые сети печатные издания предпочитают.

— Или телевизор, — добавила Зоя. — У меня бабке сто лет в обед, так она на интернет чихать хотела. Ей телевизор милее и понятней. Особенно когда Якубовича показывают.

— Вот-вот, — ткнула в ее направлении пальцем моя напарница. — Но я не об этом. Как-то раз пришел он взъерошенный какой-то и сильно злой. Я ему вопрос, мол, «что случилось», а он отвечает, что один молодой, но сильно талантливый актер звезду словил размером с планету Марс, потому послал его, не последнего в Москве журналиста, куда подальше. Я снова у него спрашиваю: «Вам обидно?» — а он говорит, что, дескать, дело не в обиде, а в принципе. Есть профессии, в которых обиды через себя пропускать никак нельзя, потому что тогда очень быстро или сопьешься, или умом тронешься, и журналисты этот список возглавляют, потому что их посылают чаще, чем кого-либо другого. Но вот какая штука — есть те, кто делать такое может, и есть те, кому по штату пока не положено слишком высоко нос задирать. Этот артист из последних, потому его, засранца, надо образцово-показательно проучить, чтобы знал свое место.