Книга Огни над волнами, страница 100 – Андрей Васильев

Судя по лицу Ворона, он тоже об этом совещании слышал впервые.

— Друзья мои, вы стали ленивыми и нелюбопытными, — расстроился мастер Гай. — Я в лагере всего ничего и уже знаю больше вас. Вот как все-таки портит магов наставничество. Привыкли к тому, что за вас все подмастерья делают, сами шаг ленитесь ступить. А вот я все сам, все сам. Потому и успеваю везде первым.

И он шустро засеменил к входу в палатку. Проходя мимо Ворона, так и стоящего на месте, мастер Гай остановился.

— Что еще? — не особенно вежливо поинтересовался у него наш наставник.

— Герхард, дружище, — мягко произнес мастер Гай. — А почему ты жетон не надел? Ты же знаешь: в подобных ситуациях это для нас обязательная процедура. Всякий встречный непременно должен знать, с кем он имеет дело. Как там, в «Уложении о чести мага»? «Дабы маг не мог ввести человека в заблуждение в тревожное время и не смутить душу его ложными обещаниями». Зачем тебе лишние проблемы с орденом Истины?

Ворон достал из кармана своей шубы цепь, похожую на те, что получили мы, но с более толстыми звеньями, позолоченную и с жетоном немного другой формы и более богато отделанным. Наставник тряхнул ее, звенья певуче зазвенели, овальный жетон блеснул вделанными в него драгоценными камнями.

— Да ладно тебе, — примирительно сказала Эвангелин. — Я тоже от этой штуки не в восторге, однако же вот, напялила ее на себя. Кстати, очень даже мило вышло. И камушки к моим глазам идут.

Она распахнула свою меховую накидку и продемонстрировала нам жетон, расположившийся между грудями, к слову, исключительной красоты и формы, причем данное обстоятельство одежда магессы не слишком-то и скрывала. Нет, очень красивая женщина. Мне б такую.

Кстати, какие же размеры женских прелестей любимы Вороном? Вроде тех, что я видел у достопамятной дамы Аглаи? Просто он в свое время скептически о прелестях мистресс Эвангелин отзывался, однако же вот, у нее все при всем. Нет, не угодишь нашему наставнику. Характер у него такой, он в каждый котелок плюнуть норовит.

— Ну, если даже ты, — сказал Ворон весело. — Тогда конечно, тогда чего же?

Наш наставник, не торопясь и не отрывая взгляда от лица мастера Гая, надел на себя цепь.

— И стоило кобениться! — нарочито простонародно сказал мой наниматель. — Герхард, Герхард, не меняешься ты. Вся голова седая, а туда же — заговоры ищешь, подвохи, интриги. Не понимаешь ты, что о тебе просто заботятся. Эх-эх. Ладно, пойду.

После того как мастер Гай скрылся в шатре, Ворон постоял еще секунд тридцать, глядя ему вслед, запахнул шубу и сказал Эвангелин:

— Жить как интересно стало сразу. Прямо праздник какой-то.

— Никогда не понимала твоих аллегорий, — пожала плечами магесса. — Но если ты сейчас о Гае — ничего удивительного. Ты же прекрасно знаешь, отчего он так к нам всем относится. С его самолюбием, с его мнительностью…

— Ко мне, — уточнил Ворон. — Ко мне относится.

— К нам, — настойчиво повторила Эвангелин. — Просто тебя он не любит чуть больше остальных.

— Чуть? — Ворон иронично приподнял брови. — Это чуть? Он моих щенков в мясорубку собирается бросить, если ты еще не поняла.

— На мой взгляд, ты сгущаешь краски, — покачала головой магесса. — Он правда приехал только сегодня и просто не успел бы тебе так насвинячить. И потом — здесь есть кому это сделать и без него. Я тебе еще сто лет назад говорила: не буди спящую собаку!