Книга Край неба, страница 84 – Андрей Васильев

А время идет. Сколько его еще у Бэллы осталось? День, два, три? Так что как бы первым позвонившим мне не стал Вагнер, с печальной новостью о том, что моя помощь девушке уже не нужна.

— Глянь, хозяин, прелестник летит, — толкнул меня в бок Антип, который, оказывается, уже пристроился на крылечке рядом со мной. — Давно его видно не было. Вон, вон, смотри!

Задрав голову, я и в самом деле увидел ярко-огненную точку, которая довольно шустро перемещалась по темному ночному небу, причем двигалась она, несомненно, в нашем направлении.

— Не иначе как к старой Даре решил в гости наведаться, — ухмыльнулся домовой. — Видать, какие-то новости хочет поведать.

— А это кто вообще? — Я не мог оторвать глаз от небесного летуна, который, похоже, представлял собой что-то вроде огненной птицы.

— Прелестник-то? — переспросил домовой. — Так нелюдь, кто же еще. И по бабам ходок. Но не по всем, в основном по тем, которые мужика своего потеряли и по нему убиваются без остановки. Только тоска тоской, а бабе тепла да ласки все же охота, особенно если по молодости, вот прелестник и тут как тут. Он ведь хитер, предстанет перед ней красавцем, да еще на мужа бывшего маленько похожим — как тут устоишь? И как вдовушка под него доброй волей ляжет, так ей и конец. Заберет ее душу прелестник, непременно заберет, она его теперь. Ну а баба та, глядишь, через неделю-другую уже в домовине лежит. Как человеку без души жить? Да никак.

Стоп-стоп. Что-то такое я уже слышал, то ли в Праге, то ли в Бремене. Рассказывали мне про некоего Черного Ганса, который в виде бравого молодца подкатывает к безутешным вдовушкам, поклявшимся и после смерти хранить верность супругам, соблазняет их, заставив забыть все, включая данное обещание, после выпивает душу клятвопреступницы досуха и в виде огненного змея отбывает в глухие места, где у него со времен битвы в Тевтобургском лесу логово оборудовано.

Вся эта история тогда вызвала у меня большое сомнение, поскольку в наше время подобная супружеская верность, особенно в полиаморной Европе, выглядит как минимум неправдоподобно, но вот, оказывается, и у нас такие же водятся.

— К гуленам там или просто к слабым на передок он сроду не сунется, ему они не нужны, — продолжал тем временем вещать Антип. — Он же не для удовольствия баб тара-ра-рам, значит, а чтобы душу забрать. Во, во, гляди! Я ж говорил — к Даре он гостеваться намылился!

И верно — сгусток пламени распрямился и словно ввинтился в печную трубу дома, стоящего напротив. Причем готов поклясться, что внешне он очень напоминал дракона навроде того, что я видел в трилогии «Хоббит». Как его там? Смог? Смауг? Только этот был куда меньше, размером где-то с хундаевский «седан».

— Его еще огненным змеем называют, — в тон моим мыслям заметил Антип. — Ага. Мол, он сродни Великому Полозу, они, дескать, из одного помета. Но это все ерунда. Полоз кому служил? Велесу, родителю своему. А тот любых огненных тварей терпеть не мог, от них лесу да зверью один вред. Так что не его это порождение, точно не его. Скорее уж Морана эдакую пакость сотворила.

— Огненный змей, тоже мне! — поддакнул Родька, сидящий на перилах и что-то жующий. — Червяк с крылами — да и только.

— Вряд ли его создала Морана, — возразил я. — Ее стихия ночь и холод, зачем ей такой слуга?