Книга Край неба, страница 30 – Андрей Васильев

— Саш, а мертвые у тебя чего-то просят?

— Саш, а мертвые тебе навредить не пытались?

— Саш, а мертвые чего-то боятся?

— Саш, а у тебя девушка есть?

С какого-то момента я на вопросы стал отвечать механически, используя только «да» или «нет», поскольку заподозрил, что ответы Добронеге не так уж и нужны, но вот последний меня выбил из седла, причем настолько, что я даже закашлялся.

— Так есть или нет? — Девушка встала с табурета и несколько раз крепко ударила своим кулачком мне по спине.

— С какой целью интересуешься? — просипел я.

— Так понравился, — без тени смущения сообщила мне юная ворожея. — Что в годах разница — не страшно, женщины стареют быстрее мужиков, со временем сровняемся. Главное, что ты с той стороной ладишь, сама видела. С такой силой и сам не пропадешь, и те, кто рядом, голодными спать не лягут. А то, может, меня чему подучишь? Вместе мы куда больше разного сможем. Не захочешь — не беда, все равно вдвоем в этом мире быть лучше, чем одному.

— А как же мамка? — Я вытер слезы, которые от кашля выступили на глазах. — Остальная родня? Заругают же.

— Не по нраву я Яромиле, знаю точно, — очень по-взрослому насупилась Добронега. — Не нравится ей, что я мертвых чую, а больше ни к чему не способна. Что Яромила, мне мамка несколько раз уже пеняла на то, что я вот такой никчемной родилась. Так что мне что с тобой, что без тебя — все одно придется отсюда уезжать. Знаю я, чем все закачивается для тех, кто старшей не по душе пришелся.

— А чем? — мигом поинтересовался я.

— Тем. — Девушка продемонстрировала мне розовый язычок. — Забирай с собой, тогда все расскажу. Ну а что деток у нас с тобой быть не может — не беда. Не сильно они мне и нужны, особенно при твоем ремесле. Что им за радость в доме расти, где бесперечь мертвые околачиваются?

— Тебе лет сколько, чайлдфри с экофермы? — усмехнулся я. — Шестнадцать-то есть?

— Аккурат шестнадцать и есть, в том месяце исполнилось, — независимо ответила Добронега. — А, ты про условности и все такое? Могут посадить, ай-яй-яй? Это моя забота и моя печаль, сделаю так, никому до нас дела не будет.

И я как-то сразу ей поверил, больно уверенно ее слова звучали. Эта сможет и сделает.

А что, может, и правда забрать ее в Москву? Ну да, скороспелка, но по ней так и не скажешь, особенно если снять с нее сарафан и одеть нормально. Ну и обувь еще купить, чтобы не босиком по городу бегала. Сниму квартиру, в институт какой-нибудь на платное отделение определю, пускай учится. Интересно, а она вообще в школу ходила, у нее аттестат есть? Хотя это не проблема, через того же Стаса ей любые документы можно выправить, причем настоящие и с нормальным именем.

Да и на фиг она мне не нужна с интимной точки зрения. Зато сколько всего интересного она рассказать сможет, и не только про внутреннюю кухню ворожей. Последняя, признаться, меня как раз меньше всего интересует, многое мне и так уже предельно ясно. Эта девочка с рождения живет в месте, где старое время, по сути, не заканчивалось, оно тут живо, пусть не полной мере, но все же. Я это почуял сразу, с первой минуты, но увы, меня не то что дальше порога не пустили, мне не дали даже на крыльцо взойти. А она — другое дело. Она шестнадцать лет тут была своя, та, от которой никто ничего не прятал. За полгода-год я из нее все, что она знает, выжму, а там, глядишь, природа свое возьмет, она с каким-нибудь ровесником шуры-муры разведет и свалит с ним строить счастливое современное будущее, в котором нет экофермы, сарафана и мамки, которая щавель отправляет в пойму собирать. Я ей даже денег на дорогу дам.