Книга Край неба, страница 114 – Андрей Васильев

— Так ты мажор! — не без иронии произнес я. — Ага?

— Грешен, шалил по юности, — кивнул Швецов. — И не очень того стесняюсь. Оно ведь как — было и прошло. Да и вообще — прошлое есть прошлое. Если им все время жить, то будущее медным тазом накроется.

— Да я ж без претензий. Мажор и мажор, чего такого? Вот, смотри, куда нам ехать надо.

— Ага. — Валера проговорил адрес, навигатор построил маршрут. — Кстати, захочешь в музей сходить, скажи, я тебе бесплатный билет подгоню. Или билеты, если девушку с собой прихватишь.

Может, правда развеяться? Взять ту же Ваську и с ней отправиться на встречу с прекрасным. Оно, конечно, лучше бы с Викой, но ведь она хрен пойдет. Или дождаться, пока Бэлла оклемается? Подозреваю, что ей живопись куда ближе, чем шалой зеленоглазой ведьме.

Короче — что-то придумается. Но потом, когда все закончится. Вернее — если.

— Да, чуть не забыл. — Швецов обернулся назад и сказал: — Добрый день. Рад, что вы решили составить нам компанию.

— Это он нам? — изумилась Жанна. — Ничего себе!

— Уважаю! — протянул Толик.

— Мы же не одни в машине? — глянул Хранитель кладов на меня. — Верно?

— Верно, — подтвердил я. — И мои спутники очень впечатлены твоим поступком. Более того — тронуты.

— Чистая правда! — томно произнесла Жанна. — Ах, сладкий, где же ты был года четыре назад!

— Так мы едем? — решив, что последнюю фразу можно и не передавать адресату, спросил я. — Или еще постоим?

— Пару минут постоим. Просто есть одна тема, нужно ее обсудить, — еще раз глянув назад, тяжело вздохнул Валера. — Она такая… Неприятная.

— Теперь ты меня пугаешь, — признался я. — Ну, выкладывай.

— Сань, я тебе соврал, — понурил голову мой новоявленный родственник. — Вернее, не соврал, а всей правды не сказал, но это ни разу не лучше.

— Все еще непонятно.

— Короче, мне Левинсон этот любопытен не только в плане посмотреть, как ты его того. У меня есть к нему вполне конкретный интерес. Я тогда тебе про это не сказал, а потом посидел, подумал, и так мне тошно стало. Нет, по жизни вроде все ровно выходит, подобным образом поступают все, кто такие, как мы — сотрудники отдела, ведьмы, вурдалаки, даже лесовики с речными. Все в таких ситуациях, как наша, гнут свою линию под себя, особенно если она не выпирает за рамки Покона. Ты получишь свое, я свое, вроде как всем хорошо. Но не хочу я так. С тобой — не хочу, особенно после того, как мы кровь смешали. И не буду. Потому вот сказал, что есть.

— А что за интерес-то?

— Да, понимаешь, еврей это дядька сильно умный был при жизни, потому деньги вкладывал не в то, что обесценивается, а в то, что, наоборот, стабильно в цене растет.

— В камни и золото?

— Почти. Он антикварную ювелирку скупал. Большей частью, конечно, незамысловатую и сравнительно новую — Фаберже, Бойвины, Герц.

— Фига себе! — присвистнул я. — Фаберже незамысловатый? Я, конечно, не спец, но слышал, что его работы ого-го сколько стоят.

— Ну, во-первых, сам Карл Фаберже не так и много чего сделал, основную массу изделий с его клеймом изготовили наемные мастера, во-вторых, его продукция, по сути, есть потоковое производство. Очень стабильное в плане качества, изысканное, но потоковое. Так что поверь, там ничего интересного для меня нет. Зато года два назад Марк Аронович прикупил на закрытом аукционе одну вещичку, которая мне очень нужна. И что самое обидное, он сам не понял, что попало в его руки.