Книга Край неба, страница 110 – Андрей Васильев

— У нас будет секунд двадцать-тридцать после того, как я выну интубационную трубку. После всё, — сказал мне Вагнер, непривычно бледный. Сошел с его щек обычный румянец. — И Саша, имейте в виду — если что, мне мало не покажется. Тут дело не просто судебным иском пахнет или отзывом лицензии, а кое-чем похуже.

— И не страшно? — спросил у него я. — Такой риск? Почему?

— Сам не знаю, — немного растерянно ответил Петр Францевич. — Наверное, потому что русской крови во мне больше, чем немецкой. Выходит, чувства для меня значат больше, чем разум. Ведь понимаю, что делаю то, что не должен, но отчего-то это мне кажется правильным.

— Она точно проглотит то, что мы ей в рот вольем? — еще раз уточнил я. — Это очень важно. Рефлексы у нее сработают как надо?

— Сработают. После экстубации у человека происходит рефлекторное сглатывание, главное — ему помочь. — Вагнер показал мне какую-то прозрачную хрень, чем-то напоминающую вытянутую и плоскую воронку. — Но делать надо все очень быстро.

— Так понеслась, — сказал я, глянув на часы, висящие на стене. — Запомните — сейчас двенадцать двадцать семь.

— Работаем, — тоном, который я никогда у него не слышал, сказал Петр Францевич. — Убираю интубационную трубку.

Следом раздался неприятный хлюпающий звук и еле слышный хрип Бэллы, который более всего напоминал последний выдох.

— Быстро! — приказал мне Вагнер, моментально вставив в рот девушки ту самую прозрачную штуку. — Саша!

Отчего я замер — сам не знаю. Окрик врача вывел меня из секундного ступора, и я переправил зелье по назначению.

Скажу честно — подсознательно все же не верилось в то, что сможет Бэлла его проглотить. Надеяться хотел на лучшее, но ожидал худшего, потому что реалист.

Но нет — раздался звук наподобие того, что издает раковина, втягивая в себя остатки воды, и красная жидкость переместилась из прозрачной штуковины внутрь девушки. Без остатка, вся.

— Ф-фу! — Вагнер вытер лоб. — Вроде обошлось.

— Да не понятно еще ничего, — осторожно произнес я. — Сработало не сработало — поди пойми.

— Я не о том, — отмахнулся от меня владелец клиники. — То, что мы сейчас сделали, вообще-то только в теории допустимо. На практике после экстубации никто человеку, находящемуся в медикаментозной коме, жидкость напрямую в горло вливать не станет. Слишком велик риск того, что она в трахею попадет, понимаешь?

— Не очень, — признался я. — Но догадываюсь, что ничего хорошего в ваших словах нет.

В этот самый момент аппарат, который стоял рядом со мной, резко запищал, а цифры и графики, отражаемые на экране, словно сошли с ума, ежесекундно меняя свои значения. Сама Бэлла одновременно с этим открыла глаза, выпучила их, как рыба путассу, страшно и прерывисто захрипела, после ее словно какая-то невидимая рука приподняла вверх, подержала немного, а затем снова опустила на койку.

Мало того — серая тварь тоже, если можно так сказать, оживилась. Она максимально сжала свои огромные кольца, будто пытаясь задушить и без того задыхающуюся девушку, а после раззявила пасть и беззвучно закричала, явно пребывая в невероятном гневе.

— Держим, — скомандовал мне Вагнер и прижал плечи Бэллы к койке. — Ноги, Саша, ноги! Не хватало, чтобы она еще сломала себе что-то, свалившись на пол! И еще… Может, снова интубируем? Хотя…