Книга Легкий заказ, страница 103 – Андрей Васильев

— Макс, долго тебя ждать? — в дверях кафе снова появилась Василиса — Кофе и хот-доги стынут! Или мне одной все это есть и пить?

Рабих, сумрачный, точно тучи, вставшие над Алайским хребтом, втащил в мой кабинет немаленьких размеров казан и, прямо скажем, довольно вызывающе бахнул его прямо на мой стол.

В принципе, мне следовало бы его тут же поставить на место, потому что если всякий встречный-поперечный будет вот так поступать, то никакого порядка не станет. Где «мое почтение, уважаемый Максим-ака»? Где «я выполнил то, что обещал»? Спасибо, что еще на кресло без разрешения не плюхнулся и ноги все на тот же стол не задрал.

Но при этом есть понимание, что после того, как здесь, в этом самом кабинете, я его крепко поломал неделю назад, а после еще и амулет забрал, мы и так с ним уже не друзья. Плюс стоит помнить и о дедушке Мансуре, с которым у моего должника, скорее всего, вышла немалая баталия за этот черный закопченный предмет кухонной утвари. Не исключено, что там без проклятия не обошлось, на которые гюль-ябаны мастера не хуже наших ведьм. А родственное проклятие — это, знаете ли, дело серьезное.

Начни я его сейчас жестко строить, и кто знает, чем все это закончится? Не исключено, что неплохой такой стычкой, причем не прямо сейчас, а через месяц, год или лет десять. Это мы вспыхиваем как спички и сводим счеты сразу, пока желание ответить злом на зло не остыло и не пришли мысли вроде «судьба его сама накажет». Восток другой. Они умеют ждать — долго, упорно, расчетливо. Ждать того момента, когда обидчик перестанет думать о том, что давняя ссора может как-то ему аукнуться. Что там — когда он вообще про нее забудет намертво.

И вот тогда обитатели Востока наносят удар — нежданный, продуманный и точный. Причем никогда сразу тебя не убивают, этого им мало. Надо, чтобы ты понял, откуда пришла беда, чтобы прочувствовал ее неотвратимость и необратимость. Им важно насладиться твоей болью, твоим горем, твоим страхом, они желают выпить твою душу и жизнь по капельке.

Короче — Восток умеет мстить, там это разновидность искусства, такая же как ковроткачество или чеканка по металлу.

Разумеется, я не боюсь этого гюль-ябана. Моя профессия предполагает, что рано или поздно все равно кто-то из тех, с кем сплелись дороги жизни, окажется быстрее, так что смерть — это всего лишь отсроченная перспектива. Но есть один нюанс, причем очень важный. Даже если меня не станет, месть никуда не денется, просто она перейдет на тех, кто был мне наиболее близок. Таких очень немного, но все же они есть, и мне крайне не хочется, чтобы той же Геле или, к примеру, Таньке предъявили мой долг.

Это у нас не принято вмешивать родных и близких в разборки, а у них — запросто. Нет, формально пока тот же Рабих живет и работает тут, в Москве, он соблюдает Покон. А куда ему деваться? В Ночи миграционную службу вызывать никто не станет, адвокатов нет, и диаспора не поможет. Нарушил — получил положенное, черпай его полной ложкой. Как и нашему, например, вурдалаку пришлось бы придерживаться правил тамошнего бытия, надумай он обосноваться, к примеру, где-нибудь в Самарканде. Но если Рабих надумает из России свалить домой с концами, то плюнет он на этот Покон с минарета и, не найдя меня, сведет счеты, например с Гелей. Он ее видел, понимает, что вряд ли мы с ней чужие, так почему нет?