Книга Закон охоты, страница 91 – Андрей Васильев

— Макс, мы идем? — недовольно осведомилась у меня Метельская. — Время не ждет.

Люблю тебя, Светка! Как же ты вовремя!

— Пару гильз так и не нашла, — оперативница хлопнула себя по карману куртки, в котором что-то негромко брякнуло, — а искать времени уже нет.

— Они у меня, — успокоил ее я. — Под руку подвернулись, когда свои собирал. Уважаемый Мискув, нам пора, скоро светать начнет. Да и вы тут особо не задерживайтесь, не стоит. А еще лучше — пойдемте с нами.

— В гости к каменной девке? — хмыкнул старик.

— Ну, я имел в виду до предгорий, дорога-то вниз тут одна. Но и ваш вариант мне нравится, скрывать не стану. Мне кажется, нам есть еще о чем поговорить.

На крючок я его подцепил, это видно. Вот только Глузд не заартачился бы. Ну, мол, сколько вас вышло из горы, столько и обратно войдет. Как-то упустил я в запале этот фактор. Хотя, с другой стороны, может, и договорюсь как-то. В принципе, какая ему разница — больше, меньше. Мы же не оттуда, мы туда.

— Может, и так, — пробормотал дед. — А может, и нет.

Спускаться, как не странно, было сложнее, чем подниматься. То ли усталость сказывалась, то ли адреналиновый отходняк давал о себе знать, но дорога показалась бесконечной. Да еще Аркаша на курумнике чуть ногу себе не сломал, кубарем покатившись вниз по камням, чуть не утащив с собой Белозерову, которую держал за руку.

— Было у нас одно горе, стало два, — подытожила Марго, глядя на Марину, которая отряхивала охающего и что-то жалобно бормочущего юношу.

— Можно посмотреть на это с другой, более позитивной стороны, — возразила ей Метельская. — Встретились два одиночества. Вдруг вся эта история станет прелюдией большой и красивой любви?

— Вот вроде ты взрослая баба, жизнь повидала, так откуда эти сопли? — ухмыльнулась вурдалачка. — Наш Аркаша, кроме себя, никого любить не может, это и тебе, и мне прекрасно известно. Гнилой же мальчонка, хоть и молодой совсем. Но это только людей касается, а денег — нет. Ну а у Маринкиного папаши их — как у дурня фантиков.

— Серьезно? — заинтересовалась Василиса. — А как фамилия папы этой милой особы?

— Ротшильд, — ответил я, — Давид Рене Джеймс.

— Прикольно. А чего она тогда по-русски так бодро разговаривает?

— Внебрачная потому что. От студентки-практикантки, которую в Нормандию случайно занесло лет двадцать назад. Так, молодежь. Мы уходим, а вы и дальше можете тут ворковать.

Собственно, с Василисой мы вскоре расстались. Наши дороги разошлись на том месте, где всего-то несколько часов назад нас немного переполошил лось.

— Вот смотри, — Светлана ткнула пальцем в значок, нарисованный краской на дереве, — это маркировка. Иди по ним, рано или поздно доберешься до поселка. Но в него, как я говорила, лучше не суйся. Там туристов хватает, конечно, но тебе среди них сроду не затеряться, больно видок для наших мест неподходящий. Потому топай по трассе, авось кто подберет и до Магнитского довезет, оттуда маршрутка до Сатки ходит несколько раз в день. Ну а из Сатки хоть куда уже можно, оттуда автобусы и в Екатеринбург ходят, и в Челябу, и в Чебаркуль.

— Держи, — стянула вдруг с плеч свою куртку Марина и протянула ее ведьме. — Нам все равно сейчас… Короче — тебе нужнее. И от холода защитит, и не так в глаза твоя одежда будет всем бросаться. Вон на плече у тебя сарафан порван, сразу же видно. Я бы и штаны отдала, но у меня других нет.