Книга Союз трех, страница 46 – Максим Шаттам

— Эмбер… будь моим небом…

Когда Мэтт снова открыл глаза, то удивился, что все еще лежит в той же комнате. Значит, происходящее с ним не было фантазией.

А Эмбер? Существует ли она на самом деле? Он вспомнил свои слова и покраснел от смущения. Он бредил! Иначе и не скажешь.

В глубине комнаты отворилась дверь, и в нее вошли два мальчика. Мэтт дал им на вид тринадцать и шестнадцать лет. Первый, маленький и беловолосый, был одет в светлую чистую рубашку, и – о чудо! – на голове у него красовался цилиндр: такие Мэтт видел только у фокусников, вытаскивавших оттуда кроликов и голубей. Другой был точной копией первого, но повыше ростом – наверняка старший брат, одетый не так странно.

— Она права, его состояние изменилось, – произнес младший.

— Точно, глаза не такие тусклые… По-моему, он нас слышит.

Мэтт сглотнул и медленно произнес:

— Само собой… я вас… слышу… Я хочу… пить.

Тот, что был повыше, взял со столика у изголовья кровати графин с водой и наполнил стакан; Мэтт быстро проглотил содержимое.

— Круто! Ты вернулся! – воскликнул маленький.

— Откуда? Вернулся… откуда?

— Из бреда. Из комы. Ты был в отключке столько времени, что мы уж решили, ты никогда из нее не выйдешь.

— Сколько? – спросил Мэтт, почувствовав внезапное беспокойство.

Маленький открыл рот, но брат опередил его:

— Лучше отдохни, не будем спешить, хорошо? Я предупрежу твоего друга.

— Тобиаса? С ним все нормально?

— Да, не переживай.

— Но сколько времени я так лежал? Мир, он… такой, как раньше?

Братья грустно переглянулись.

— Нет. Но кое-что меняется, теперь мы знаем об этом немного больше. Мы объединились. Я сейчас найду Тобиаса, но постарайся не двигаться, ты еще слаб.

И прежде чем Мэтт успел возразить, странная пара исчезла. Мэтт снова постарался встать, но на сей раз он действовал осторожнее. Ему удалось сесть в кровати. На нем была серая пижама – разумеется, не его. Мэтт почувствовал голод. В комнату вошел Тобиас и бросился к другу.

Увидев его, Мэтт испытал шок.

Тобиас похудел, его лицо утратило детские черты. Куда делись пухлые щеки?

Он стиснул Мэтта в объятиях.

— Как я рад тебя видеть!

— Я тоже, Тоби… я тоже… Но… Что со мной произошло?

Тобиас моргнул и сел на стул у изголовья.

— Кое-что случилось за это время! – начал он. – Но прежде всего, как ты себя чувствуешь?

— Размягченным – ноги как из ваты; мне кажется, я провел в кровати полгода.

Тобиас не засмеялся.

— Не-е-ет, – заволновался Мэтт. – Я не мог пролежать тут шесть месяцев. Скажи, что это не так!

Вздохнув, Тобиас произнес:

— Пять. Это продлилось пять месяцев.

— Пять месяцев? – повторил Мэтт недоверчиво. – Разве… разве это возможно?

— Тот тип, что набросился на меня в кондитерской, помнишь? Он упал на тебя, стал душить и бить головой об пол. Я ударил его бутылкой, и он вырубился. Но ты уже был без сознания. Я попытался привести тебя в чувство – безуспешно. Тогда я потащил тебя наружу. Плюм все поняла…

— С ней все в порядке? – прервал Тобиаса Мэтт.

— Лучше, чем когда-либо. Она постоянно приходила сюда спать, пока Даг ее не выгнал, он сказал, что это неправильно, когда собака спит вместе с тем, кто лежит в коме. Мне кажется это глупостью, но док здесь он.

— Здесь есть врач?

— Да, ты только что его видел…

— Высокий блондин?

— Да, а тот, что помладше, – его брат. Они сыновья хозяина, знаменитого доктора, которого знали все, пока Буря не изменила мир.