Книга Союз хищников, страница 97 – Максим Шаттам

— Ему нужно стимулировать себя? – изумилась Людивина. – Может, он насильник, отсидевший срок и подвергнутый химической кастрации? Человек, который хочет любой ценой достигнуть цели?

Девушка ждала от Микелиса одобрения своей версии, но тот покачал головой:

— Химическая кастрация применяется в Англии и Уэльсе, а здесь – нет. И даже там она является добровольной и не дает смягчения наказания: не думаю, что маньяк-насильник на нее согласится. Напротив, я бы сказал, виагра – это инструмент извращенца, цель которого – сделать так, чтобы удовольствие длилось как можно дольше.

— Больше ничего? – снова спросил Сеньон, обернувшись к Бейнсу.

— Лаборатории работают с образцами, они стараются сделать все быстро, но тем не менее это займет какое-то время.

— Он прикончил их выстрелами из пистолета, вы сказали? – спросил Микелис. – Как он действовал?

— Мы думаем, что сначала он убил девушку пулей в лоб. Ее нашли прямо тут, она так и лежала с раздвинутыми ногами, совершенно голая, со странным рисунком, вырезанным на животе. Мужчина лежал чуть дальше, ему выстрелили четыре раза в спину на уровне сердца. Он был вон там, в кустах, частично прикрытый одеждой, то есть фактически на него накинули пальто. Как бы одели, но это явно сделал сам убийца.

— Девушка была здесь, у дороги, говорите? – уточнил Микелис.

— Да.

— Лежала на спине? Промежность выставлена напоказ?

— Да.

— А мужчина, наоборот, в кустах, лицом вниз?

— Совершенно верно. А что?

— Место преступления в большинстве случаев отражает душевное состояние преступника сразу после совершения акта. Значит, он хотел, чтобы девушку увидели, она – предмет его гордости. Зато убийство мужчины его устраивало меньше, оно было ему неприятно. Он положил жертву ничком, чтобы не видеть ни его лицо, ни тело, которое он прикрыл. Он не берет ответственность за насилие, совершенное над мужчиной.

— Подавленная гомосексуальность?

— Это или многое другое, пока не стоит делать поспешных выводов. У вас есть отчеты о вскрытии тел?

— Должны были прислать утром. К тому времени, как мы доберемся до полиции Инвернесса, думаю, они будут там.

— Вы сможете поднять все, что у вас есть по первому преступлению? – вмешалась Людивина.

— Конечно. Но там совсем другая картина. Наркоманка, убита в подземном переходе в плохом районе города. И тоже выстрелом в голову.

— Она была изнасилована? – спросил Микелис.

— Брюки и трусики спущены до лодыжек, но, по словам патологоанатома, проникновения не было или, по крайней мере, оно не оставило следов. Странный рисунок с буквой е вырезан ножом на правом бедре.

— Он не достиг цели в первый раз, не получилось! Поэтому подбодрил себя виагрой, когда во второй раз перешел к действию? – предположила Людивина, снова ища поддержки у Микелиса.

Криминолог только буркнул что-то неопределенное. У него были другие соображения. Впрочем, Людивина знала, что он поделится с ними, только когда будет уверен в гипотезе, когда проанализирует все досье.

Они вернулись в машину и заехали в ближайшую деревеньку пообедать в местном пабе, а затем продолжили путь в Инвернесс. Во время этой короткой остановки Людивина на десять минут заперлась в туалете и выплакалась, потом привела в порядок лицо, надеясь, что теперь немного продержится. И до следующей остановки не будет думать об Алексисе, пока снова не останется одна.