Книга Союз хищников, страница 191 – Максим Шаттам

Людивина стала карабкаться по травянистому склону навстречу детскому смеху.

Силуэты Сеньона, Летиции и близнецов мешались с фигурами Микелиса и его родных.

Криминолог, прихрамывая, нес жене пачку чипсов.

Здесь были все, кто шел по следу Герта Брюссена с его ордой и остался в живых. Три свидетеля Зла.

Людивина засунула руку в карман джинсов и дотронулась кончиками пальцев до брелока.

Она не могла забыть Алексиса, по крайней мере, не перевернула эту страницу по-настоящему. Ей часто случалось по вечерам сидеть у его могилы и до сумерек разговаривать с ним. Людивина жила одна, довольно замкнуто.

Ей очень не хватало Алексиса. Он был не только коллегой, но и такой же, как она, одинокой душой; он ее понимал.

Людивина подошла к участникам пикника, и тут же ее окликнула Саша, дочь Микелиса. Девочка схватила ее за руку и потащила к расстеленным на земле одеялам.

Она хотела есть вместе с ней! Малышка ужасно привязалась к девушке.

Внезапная любовь, даже у детей – штука неконтролируемая.

Людивина, не возражая, взяла у Саши из рук тарелку с едой.

— Ешь сейчас же! – приказала светловолосая девчушка. – А то в последнее время ты что-то неважно выглядишь!

Микелис и его жена смущенно переглянулись и прыснули.

Людивина провела рукой по волосам девочки.

Да уж, дети не церемонятся.

— Ешь! А то ты подаешь детям плохой пример! – отчитывала ее Саша. – Дети же берут пример со старших!

Теперь уже Людивине не хотелось смеяться.

Девочка была права. Надо держаться. Взрослые – ориентир. И если на горизонте тучи, она, как взрослый человек, должна служить маяком, ведь взрослые за все в ответе. И за то, чтобы дети росли в покое и гармонии.

И чтобы им не было страшно.

Людивина тут же упрекнула себя за пессимизм.

Наблюдая за семьями Микелиса и Сеньона, она видела, с какой любовью они направляют свое потомство по правильному пути.

Семья – оплот.

Защита от насилия и смерти.

От реалий мира.

От пещерного зла.

Ришар Микелис понял это и покинул прежнюю работу.

И все же такие люди, как он и Джошуа Бролин, необходимы человечеству. Те, кто стоит на грани, кто дошел до собственных пределов, может заглянуть во мрак и понять его. Их что-то удерживает на светлой стороне, какая-то сила высшего порядка, твердость ядра, единения избранных. Если бы сдался Микелис, как долго продержался бы Бролин? Неужели только ценой личной отверженности и одиночества можно обеспечить обществу минимальный уровень бдительности, необходимый для выживания? Кто выберет по доброй воле такую одинокую, мучительную судьбу?

Может, Джошуа Бролин просто не нашел свою семью?

Поодаль смеялись дети Сеньона.

Будущее за ними, подумала Людивина. Найдет ли она когда-нибудь силы последовать их примеру? Достойна ли она счастья? Или однажды и она превратится в одного из таких дозорных? Неспокойных людей, одержимых опасностью. Есть ли в ней эта жилка?

Пока что она была одержима воспоминаниями.

Ведь призраки существуют, теперь она это знала, и они – воплощение нашего внутреннего разлада.

Она во многом была не в ладах с собой.

Саша как будто это почувствовала. Она аккуратно отставила пластиковую тарелку и подошла к Людивине, чтобы ее обнять.

Это бесхитростное создание щедро дарило любовь всем и каждому.

Такой же маленькой девочкой была когда-то сама Людивина.