Книга Сигнал, страница 172 – Максим Шаттам

Пэт Деммель, директор станции, тихо вошел в студию и показал ей листок с нацарапанными наскоро словами: «Сегодня вечером Анита Розе(н?)берг — бессонница или депрессия? — хочет с вами поговорить».

Оливия едва успела сообразить, что это относится к ней. Она поправила наушники, включила микрофон, нажала красную кнопку и заговорила как можно более теплым тоном, достаточно серьезно и динамично, чтобы увлечь внимание слушателей.

— Вы слушаете станцию «Мэхинган Фолз», меня зовут Оливия Спенсер-Бердок, и мы продолжаем наш вечер. Сейчас мы поговорим с Анитой. Анита? Вы нас слышите?

— Здравствуйте, я здесь, спасибо, — произнес голос, который с трудом можно было принять за женский и который сделал бы честь Уолтеру Кронкайту.

— Вы из Мэхинган Фолз, Анита?

— Да, из Бикон Хилл. Я выросла на ступенях пресвитерианской церкви Благодати, и спустя семьдесят девять лет я все еще здесь.

— О, вы свидетель истории! Прекрасно. Спасибо за ваш звонок. О чем вы хотели бы сегодня поговорить?

Молчание.

Оливия подняла глаза на Пэта и Марка, которые сидели за большой панелью. Эти паузы были настоящим бичом работы на станции. Своевременная пауза могла сильно воздействовать на эмоции слушателей, но такие случаи были редки. Чаще всего молчание означало потерю ритма, почти неизбежное скатывание в неловкость.

Когда Оливия уже была готова заговорить снова, старая женщина ответила:

— Я не одна.

— Замечательно. Скажите, кто с вами рядом? Я ведь даже не спросила: вы замужем? А дети, Анита?

Новая пауза. Оливия состроила гримасу. Она предчувствовала, что разговор будет не из легких, что ей придется брать бразды правления в свои руки, стараясь создать видимость оживленной беседы.

— Мой муж умер в 1999 году. У него был диабет и повышенный холестерин, и он страдал от Паркинсона, когда умер. Николь и Патрик живут на Западном побережье. Мои дети. Оба в браке с калифорнийцами, забавно, не правда ли? Я не часто их вижу. У них своя жизнь, я им не нужна, понимаете…

Она произносила все это без выражения, отстраненно воспроизводила собственные слова, будто зачитывала чужие реплики.

— Насчет вашего мужа, мне очень жаль. Вы долго прожили в браке?

Оливии нравилось утешать других. У нее был хороший инстинкт. Она умела слушать, успокаивать, заполнять пустоту и знала, когда стоит взять инициативу, а когда лучше отступить.

— Сорок два года.

— Мне не стоило бы говорить об этом на радио, обычно женщина не рассказывает такое публично, но поскольку тут все свои, я скажу вам по секрету: это мой возраст. Вы были в браке столько же, сколько я живу. Восхищаюсь вами.

Тишина снова затянулась. Определенно, Анита была не самым «удобным клиентом». Оливия продолжала:

— Вы редко видитесь с детьми, но, наверно, часто созваниваетесь? С современными технологиями мир стал одним большим домом. Со скайпом или фейстайм можно видеться на любом расстоянии.

— У них работа, им некогда.

Определенно, она не хотела развивать эту тему. Да, не очень-то разговорчива эта Анита. Я думала, будет проще…

— Вы сказали, что не одна этим вечером. Кто с вами?

— Вечерний гость.

— О, вы нас заинтриговали. Вам придется рассказать поподробнее. Что это за гость? Друг?

— Нет.

Старая женщина произнесла «нет» с таким нажимом и так решительно, что Оливия выпрямилась в кресле. Ее охватило любопытство. Она, кажется, начала догадываться.