Книга Иллюзия, страница 99 – Максим Шаттам

— Не везет вашему курорту, – продолжал он. – Исчезновения, несчастные случаи, самоубийства… Вы ведь о них знаете, не так ли?

Рука владельца усадьбы сжала набалдашник трости. Юго понял, что не добьется прямого ответа от старого фокусника. Поэтому решил вызвать его на откровенность:

— Месье Страфа, мы можем поговорить?

С высоты лестницы маг с иронией ответил:

— А мы что делаем?

— Я имею в виду с глазу на глаз, спокойно.

На сей раз Страфа был непреклонен:

— Зачем?

— Чтобы понять. Кто вы.

— Не вижу смысла.

Теперь он говорил повелительным тоном. От досады Юго закусил губу, но продолжал настаивать:

— Согласитесь, что вы все-таки интриган. Величайший фокусник в истории, который на пике славы завершает карьеру и тайно удаляется на покой… Мы работаем на вас, храним все в тайне, но разве мы не имеем права знать немного больше?

Страфа спустился на одну ступеньку, и халат распахнулся, обнажив тяжело вздымающуюся грудь. Хозяин дома поднял руку с зажатым в ней набалдашником трости.

— Повторяю свой вопрос, – произнес он резким и не терпящим возражений тоном. – Зачем. Вам. Это?

Он с неторопливостью хирурга отсекал каждое слово.

— Чтобы лучше понять, что это за место, – чуть увереннее сказал Юго.

— Это не ответ, – заключил Страфа, покачав головой в полутьме. – Это место, как вы говорите, и я – одно целое, а я без причины не раскрываюсь.

Сейчас он уйдет, вернется в свое логово и отмахнется от них, устав от постороннего присутствия.

— Чтобы больше не бояться, – сказала Лили. – Этого места. И вас.

Со ступенек до них донеслось хриплое дыхание Страфа. Догадавшись, что приоткрывается брешь, Юго поднажал:

— У вас было все на свете, и вы от всего отказались ради того, чтобы укрыться здесь. И с тех пор Валь-Карьос кажется… проклятым.

Юго тщательно подбирал слова. Он не мог разглядеть лица старика, но чувствовал на себе его заинтересованный взгляд.

— Есть истины куда пострашнее, чем невежество, – объявил маг, явно на что-то намекая.

— Но невежество не возвышает дух, – немедленно парировал Юго.

Что-то обдумывая, Страфа помолчал, затем медленно несколько раз постучал по перилам кончиком трости.

— Вы задаете себе не совсем правильный вопрос, милые дети, – ответил он уже спокойнее. – Вас интересует, почему я решил уйти, оставить публику, отказаться от магии. Но на самом деле вам следовало спросить себя, почему мне пришлось это сделать.

И с этими словами он оперся на трость, развернулся и молча поднялся по лестнице.

33

Лили уговорила его поужинать в столовой вместе со всеми.

У Юго не было ни аппетита, ни тем более желания находиться в обществе сотрудников курорта, что-то из себя изображать, но Лили не отступала:

— Если не хочешь вызвать подозрений, веди себя как обычно. Сегодня у Людовика день рождения, и, если ты не придешь, это будет выглядеть странно.

Он настоял, чтобы они сели вместе, и несколько раз брал ее за руку, пока все болтали и смеялись. Ему нравилось ощущать тепло ее пальцев, он почти угадывал, как бьется ее пульс у него в ладони. Ощущать жизнь. Настоящую жизнь. Это успокаивало его среди творившегося вокруг зловещего хаоса.

Сказать, что Людовик держался, мягко говоря, не слишком эмоционально, уже было бы преувеличением, про себя заметил Юго. Парень принял торт и подарки с едва заметной ухмылкой, но все с тем же слегка отсутствующим взглядом. Ему вручили шерстяной свитер с орнаментом в его излюбленном стиле. Тик и Так упорно пытались его рассмешить, и в конце вечера, под действием алкоголя, который в него влили почти насильно, Людовик наконец-то по-настоящему улыбался и даже иногда переставал себя контролировать.